Особое мнение

Постепенно слепящие искорки, вспыхнувшие перед глазами, погасли, и вокруг не осталось ничего, кроме остывшего пепла.

В сознание Морриса привел глухой, мерный посвист аварийных нагнетателей воздуха и боль: придавленный к палубе обломками пульта управления, он неловко подвернул под себя сломанную руку.

Попробовав согнуть ноги, Моррис обнаружил, что вовсе их не чувствует. Тем временем изрядно потрепанный остов его корабля по-прежнему мчался к Центавру. Автоматика герметизации корпуса из последних сил латала зияющие пробоины, под палубой конвульсивно, захлебываясь, гудели тепловые и гравитационные генераторы, питаемые энергией автономных аккумуляторных батарей… а посреди экрана видеонаблюдения безмолвно, неумолимо росла пламенеющая громада пары солнц-близнецов.

Лежа под кучей обломков в безмолвии потерпевшего крушение корабля, Моррис не сводил глаз с приближавшихся огненных сфер и радовался, радовался всем сердцем. Какое прекрасное зрелище! Как долго мечтал он увидеть их, и вот они – с каждой секундой все ближе! Да, спустя сутки-другие корабль, канув в их раскаленные недра, сгорит без остатка… но до тех пор его радости не омрачит ничто.

Из глубин памяти всплыл образ Салли, спящей крепким сном в лучах инфракрасных ламп. Понравилась бы ей Проксима? Наверное, нет. Наверное, ей сразу же захотелось бы как можно скорее вернуться домой. Что ж, ничего не поделаешь, придется наслаждаться всем этим великолепием в одиночестве. Самому. Все это – только для него одного!

На сердце сделалось невероятно спокойно.

Лежи себе, даже пальцем не шевеля, а необъятное, царственное пламя все ближе, ближе…

Шум. Шорох, лязг… Что происходит?

Из груды оплавленных обломков, едва различимое в неярких отсветах экрана, поднялось нечто – огромное, искореженное, сплошь в щербинах и вмятинах. Собрав последние силы, Моррис повернул голову вбок.

Выбравшись из-под завала, АСРАД с грехом пополам встал на ноги. Большую часть его туловища разнесло взрывом, а что осталось, обгорело до неузнаваемости.

Покачнувшись, робот со скрежетом, с грохотом рухнул ничком на палубу, медленно, дюйм за дюймом, пополз в сторону Морриса, но футах в трех от цели замер, словно лишившись последних сил. Только натужный скрип шестерней да щелчки контактов реле и подсказывали: в истерзанном теле АСРАДа все еще теплится искра никчемной, бессмысленной жизни.

– Добрый вечер, – заскрежетал в тишине резкий металлический голос.