Особое мнение

Огромный механический «жук» полз вперед, вгрызаясь в болото, утюжа раскаленным брюхом жидкую грязь и оставляя за собой твердую, дымящуюся полосу дорожного полотна. Стебли, подгнившие корни растений, опавшие листья – все это машина всасывала внутрь и сжигала без остатка.

– Что вам удалось заметить? – спросил Портбейн О’Кифа.

– Ничего. Я спал как убитый. Но поднятый ими шум меня разбудил.

– Что они затевали?

– Готовились пустить в мой дом нервнопаралитический газ. Однако во сне я услышал, как они разматывают скатки газовых шлангов, как свинчивают колпачки с баллонов… но, вот ей-богу, выбежал из дому еще до того, как им удалось до конца затянуть резьбу штуцеров!

– Как-как? Газовая атака?! – Подбежавший к компании Дэниэлс поспешно схватился за противогазную сумку на поясе.

– Нет, пустить газ они не успели, – заверил его Зильберман. – О’Киф вовремя поднял тревогу, и им пришлось отступить в болота.

– Вы уверены? – усомнился Дэниэлс.

– Вокруг ведь не пахнет ничем необычным?

– Не пахнет, – признал Дэниэлс. – Однако те, что без запаха, и есть самые смертоносные: вы даже не заметите отравления, пока не свалитесь с ног!

Рассудив так, он решительно натянул противогаз: береженого, как известно, бог бережет.

Возле ровных шеренг домиков, озаряемых мечущимися из стороны в сторону лучами прожекторов, появились несколько стройных, большеглазых женщин. Следом за ними наружу с опаской выглянули детишки.

Зильберман с Горстоковски отошли в тень огромной крупнокалиберной пушки.

– Любопытно, – заговорил Горстоковски. – Третья газовая атака за месяц. Плюс две попытки установить на территории лагеря дистанционные мины. Определенно, интенсивность атак возрастает.

– Согласно вашим подсчетам?

– Ну, знаете ли, я и без сводок прекрасно вижу, что положение день ото дня все серьезнее! – Настороженно оглядевшись вокруг, Горстоковски ухватил Зильбермана за локоть и притянул поближе к себе.

– Но если они, согласно вашим предположениям, прошли по отмостке…

– Про отмостку я сказал нарочно, чтоб глаза их пособнику отвести! Кто-то играет им на руку, потому и радары молчат!

– То есть… кто-то из нас?!

Но Горстоковски умолк, замер, пристально глядя на Фишера сквозь дымку ночного тумана.