Особое мнение

Выше всех земных творений

Сильвия, заливаясь смехом, мчалась сквозь сияние ночи, среди пышных роз, космей и хризантем вдоль посыпанной щебнем дорожки, мимо груд ароматных свежескошенных трав. Повсюду вокруг мерцали бриллиантами россыпи звезд, отражающихся в лужах, но девушка, не замечая их, бежала, бежала, бежала вперед, к склону за кирпичной оградой. Подпирающие небосвод кедры пропустили гибкую стройную девушку, даже не дрогнув, и та поспешила дальше. Темно-русые волосы Сильвии развевались по ветру за спиной, глаза горели огнем.

– Подожди! – не выдержав, возмутился Рик.

Сам он, ступив на едва знакомую тропку, последовал за Сильвией с осторожностью, не спеша, но девушка, даже не думая замедлить шаг, неслась по тропе вприпрыжку.

– Да постой же! – не на шутку рассерженный, крикнул юноша.

– Не могу, мы и так опаздываем!

Внезапно остановившись, Сильвия преградила ему дорогу.

– Вынь все из карманов, – сверкнув серыми глазами, выдохнула она. – Выбрось все металлическое.

Рик послушно обшарил карманы пальто. В одном отыскалось два дайма и монетка достоинством в пятьдесят центов.

– Монеты тоже считаются?

– А как же!

Схватив монетки, Сильвия зашвырнула их в темные заросли белокрыльника у берега озерца. Кружки металла с негромким плеском ушли на дно.

– Все? Они уже близко! – Охваченная нетерпением, Сильвия крепко стиснула плечо спутника. – Рик, это все?

– А что еще? Только часы.

Рука Сильвии метнулась к его запястью, но юноша вовремя убрал руки за спину.

– Часы в кусты выбрасывать не дам!

– Тогда оставь их вон там, возле гномона. Или на ограде. Или в дупле того кедра, – взволнованно, с восторженной дрожью в голосе велела Сильвия. – Часы, портсигар, ключи, пряжка ремня… ни о чем не забыл? Сам ведь знаешь, как им металл неприятен! Скорее, опаздываем!

Сорвавшись с места, девушка поспешила дальше. Рик, хмуря брови, двинулся за ней следом.

– Ладно, ладно, раз уж связался с ведьмой…

– Не смей меня так называть! – в ярости зарычала Сильвия из темноты.

И тут ее голос заглушил доносящийся с неба шум. Казалось, где-то там, в вышине, трепещут, хлопают под натиском зимней бури листья исполинских деревьев, такие огромные, что от их трепета содрогается небесный свод. На сей раз «они», подстегиваемые ненасытным голодом, явились куда быстрее обычного.