Особое мнение

В детстве мать как-то читала мне о святой Бернадетте. Помнишь, где находился ее грот? Неподалеку от лечебницы. Рядом с лечебницей они и держались, и Бернадетте посчастливилось заметить одного из них.

– Но кровь… это же чудовищно! Такого уж точно прежде никогда не бывало!

– Бывало, и еще как. Кровь – особенно кровь ягнят – привлекала их во все времена. Поэтому они во множестве собираются над полями сражений. Откуда, по-твоему, взялись предания о валькириях, уносящих погибших в Вальхаллу? Вот почему святые и мученики умерщвляли плоть, увечили сами себя.

Повязав вокруг пояса фартук, Сильвия засыпала в кофеварку кофе.

– Лет около девяти я прочла об этом в «Одиссее» Гомера. Там Одиссей, вырыв жертвенную яму, наполнил ее кровью черных овцы и барана, чтоб привлечь духов. Тени из царства мертвых.

– Да, верно, – неохотно признал Рик. – Помнится, было в «Одиссее» такое.

– Так вот, на кровь слетаются призраки умерших людей. Когда-то все они жили здесь.

Лицо Сильвии засияло, озарившись странным внутренним светом.

– Представь себе, со временем каждый из нас обзаведется крыльями! Каждый сможет летать! Каждый обретет такую же пламенную мощь! Из гусеницы превратится в…

– Из гусеницы? Ты ведь меня постоянно так называешь.

– Ну конечно! Кто ты сейчас? Гусеница и есть. Все мы – лишь гадкие гусеницы, кишащие на земной тверди, в грязи и в пыли.

– Хорошо, а почему их тянет на кровь?

– Потому что их привлекает жизнь, а кровь и есть «ишке биаха»[1 - Ирландский (гэльский) эквивалент латинского «аква вита», причем не в самом распространенном написании (uisge beatha), буквально означающий «вода жизни», а в переносном смысле – виски.

– Кровь – это смерть! Целая лохань крови…

– Нет, кровь – вовсе не смерть. Подумай сам: разве гусеница, забираясь в кокон, умирает?

Уолтер Эверитт, слушавший дочь, стоя в дверном проеме, помрачнел сильнее прежнего.

– Однажды, – хрипло проговорил он, – они схватят ее и утащат с собой, а ей только это и нужно. Ждет не дождется, когда же настанет тот день…

– Видишь? – сказала Сильвия Рику, выключив кофеварку и наливая ему кофе. – Он тоже не понимает. – Ты кофе будешь? – спросила она отца.

– Нет, – буркнул Эверитт.

– Сильвия, – терпеливо, точно с ребенком, заговорил Рик, – ведь если ты уйдешь с ними, то к нам, сама понимаешь, вернуться уже не сможешь.