Особое мнение

Вот они… явились за Сильвией!

Сорвавшись с места, Сильвия бросилась к Рику, но тут же остановилась, замешкалась, а в следующую секунду вихрь белоснежных крыльев и тел накрыл ее с головой. Короткий, сдавленный вскрик… и взрыв необычайной силы превратил подвал в раскаленный кузнечный горн.

Вокруг бешено заплясал, загудел огонь. Рика швырнуло на пол. Бетон оказался сухим и изрядно горячим. Стены растрескались от сильного жара. Оконные стекла полопались под натиском белоснежных созданий, кратчайшим путем устремившихся к небесам.

Дым и языки пламени взвились ввысь, с просевшего потолка множеством водопадов посыпалась штукатурка.

Собравшись с силами, Рик поднялся на ноги. Буйство огня унялось. Разоренный взрывом подвал преобразился до неузнаваемости. Все вокруг почернело, обуглилось. Под ногами похрустывала дымящаяся зола. Всюду валялись россыпи щепок, обрывков тряпья и осколков бетона. От стиральной машины и бойлера остались одни воспоминания, сложная система из помпы с рефрижератором растеклась по полу блестящей, пышущей жаром лужей.

Одна из стен накренилась вбок. Под потолком, медленно оседая книзу, клубилась пыль.

А Сильвия? Сильвия, противоестественно подогнув под себя руки и ноги, без движения покоилась на полу. Сожженное дважды, ее тело сморщилось, обуглилось, превратилось в холмик золы. От красавицы Сильвии не осталось ничего, кроме праха, кроме хрупкой, выжженной изнутри шелухи.

Ночь выдалась темной, холодной, недоброй. Немногочисленные звезды над головой поблескивали, словно льдинки.

Студеный ветерок слегка покачивал влажные от росы цветы белокрыльника; вдоль усыпанной щебнем дорожки, среди черных роз, змеился промозглый туман.

Долгое время Рик, сидя на корточках, вглядывался, вслушивался в темноту. За частоколом кедров на фоне ночного неба чернела громада дома. Порой по шоссе у подножья холма проносились редкие автомобили. Кроме далекого шума двигателей, тишины не нарушало ничто. Впереди, над землей, маячил приземистый силуэт фаянсовой лохани с краном и трубой, что тянулась в подвал, к рефрижератору с кровью.

Теперь-то в лохани, конечно, не осталось ничего, если не считать опавшей листвы.

Сделав глубокий вдох, Рик надолго задержал студеный ночной воздух в груди, с трудом поднялся на одеревеневшие ноги и оглядел небосвод. Никого. Ни проблеска, ни движения, ни звука… однако они там, наверняка там – смутные тени, отголоски легендарного прошлого, шеренга богоподобных созданий.