Особое мнение

Посреди двора, словно беззубая пасть, разинутая в беззвучном крике, обращенном к ночному небу, зияла громадная яма. Бункер исчез. Исчез без следа.

Казалось, Майк простоял на ступенях, сжимая в руке катушку с пленкой, а свободной рукой вцепившись в перила, целую вечность. С наступлением ночи пропасть посреди двора растворилась во тьме. Постепенно весь мир погрузился в безмолвие и мрак. На небе появились неяркие звезды, в окнах соседних домов судорожно замерцали холодные, тусклые огни, но мальчишка не замечал ничего.

Так и стоял без движения, точно окаменев, не сводя взгляда с огромной ямы на месте бункера.

Не заметил он и вышедшего на крыльцо отца.

– Давно ты здесь? – в который уж раз повторил отец. – Давно, Майк? Отвечай же!

Очнуться от оцепенения стоило немалых трудов.

– Ты уже дома? Так рано? – пробормотал он.

– Да. Нарочно уехал из магазина пораньше, чтобы… чтобы к твоему приходу успеть.

– Бункер… бункера больше нет.

– Да, – холодно, ровно подтвердил отец, – бункера у нас больше нет.

Прости, Майк. Я позвонил им и велел его увезти.

– Почему?

– Потому что не могу за него заплатить. Нынешнее Рождество… все бросились покупать эти решетки, и мне с ними не тягаться…

Осекшись, отец умолк, в унынии поник головой.

– И со мной, черт возьми, еще по совести обошлись, – саркастически хмыкнув, продолжал он. – Половину уплаченных денег вернули. Впрочем, я так и знал, что до Рождества больше сумею выторговать: эти, в салоне, еще успеют его кому-нибудь перепродать.

Майк не ответил ни слова.

– Постарайся понять, – резко, сурово продолжил отец. – Мне пришлось вложить в магазин все, весь капитал, какой удалось наскрести. Закрывать торговлю нельзя, а положение – хуже некуда. Либо расстаться с бункером, либо с магазином, а если магазин закрыть…

– Тогда у нас не осталось бы ничего.

Тонкие, однако сильные отцовские пальцы впились в плечо Майка глубоко-глубоко, судорожно сжались.

– Именно. То есть тогда и от бункера, хочешь не хочешь, пришлось бы отказаться.

Растешь, сын, растешь… сам уже все понимаешь. Ничего, вот малость оправимся – купим другой. Может, не самый большущий и дорогой, но все же. Просчитался я, Майк. Не предвидел, что с этими чертовыми надстройками мне подложат такую свинью. Однако за ГАСО платить не брошу, и ты без школьного пропуска в убежище не останешься, будь уверен. Вопрос-то вовсе не в принципах, Майк, – с жаром подытожил отец. – Я просто вынужден был, понимаешь? Вынужден был сдать этот бункер.