Особое мнение

Рядом виднелись несколько незавершенных изделий – бесформенные комья черного пепла, смоченного влагой, наполнявшей тело бильтонга, той самой жидкостью, из которой он некогда старательно творил копии. Сейчас он прервал работу, страдальчески втянул уцелевшие псевдоподии в туловище, отдыхал, оттягивал гибель как мог.

– Проклятье! Вот бедолага! – невольно вырвалось у Фергюссона. – Как только держится до сих пор!

– Да он уже битых шесть часов так лежит! – прорычала ему в самое ухо женщина, стоявшая рядом.

 – Лежит, и плевать ему, что мы тут торчим. Чего ждет, спрашивается? Чтобы мы на колени перед ним встали?

Доуз в ярости развернулся к ней:

– Он умирает, не видишь?! Оставьте вы его, Господа ради, в покое!

Над толпой, окружившей бильтонга, разнесся угрожающий ропот, все взгляды устремились на Доуза, но тот, спокойный, как глыба льда, и бровью не повел. Шарлотта, остановившаяся рядом, застыла, оцепенела, в испуге округлила глаза.

– Ты аккуратнее, – негромко предостерег Доуза Унтермайер.

 – Кое-кому из этих ребят копии нужны позарез. Некоторые еды дожидаются.

Чувствуя, что время на исходе, Фергюссон выхватил из рук Унтермайера стальной ящик, рывком распахнул крышку, склонился над ним и выложил перед собой в траву привезенные оригиналы.

При виде них толпа вокруг вновь загудела, заахала в благоговейном восторге. «То-то же», – охваченный мрачным удовлетворением, подумал Фергюссон. Таких оригиналов в местном хранилище не имелось – разве что плохонькие копии.

Копии второсортных дубликатов. Один за другим собрав драгоценные образцы, он двинулся к бетонному помосту перед бильтонгом. Несколько человек в ярости заслонили ему дорогу, но, разглядев оригиналы в его руках, немедленно расступились.

Первой на помост легла серебряная «ронсоновская» зажигалка. За нею последовал бинокулярный микроскоп от «Бауш энд Ломб» – вороненый, без единой царапины, в пупырчатой, новенькой фабричной коже. И прецизионный звукосниматель от «Пикеринг». И сверкающий хрусталем бокал от «Штойбен».

– Оригиналы – первый класс, – завистливо вздохнул кто-то из стоявших поблизости. – Где вы их раздобыли?

Однако вопрос его остался без ответа. Фергюссон замер, не сводя глаз с умирающего бильтонга.

Бильтонг даже не шевельнулся, но новые оригиналы, добавленные к остальному, увидел. Твердые нервные волоконца под студенистой массой замельтешили, сплелись воедино. Переднее ротовое отверстие дрогнуло, приоткрылось.