Остров мертвых. Умереть в Италбаре

Снаружи на солнце, обернувшееся янтарным великаном, набросилась легкая дымка, но, не продержавшись и минуты, уплыла прочь. Полчища облаков носили желто-золотую раскраску, постепенно розовевшую по мере того, как великан спускался по безжалостной синей дороге, пролегавшей между Уримом и Туммимом, пиками-близнецами, которые я поставил там, чтобы пленять и четвертовать его в конце каждого дня. В последние минуты его радужная кровь омоет их туманные склоны.

Я сел за столик под сенью вяза. Как только стул ощутил тяжесть моего тела, сверху включился генератор силового поля, защищающего меня от листьев, насекомых, птичьего помета и пыли.

– Допрый фечер, сэр.

– Добрый вечер, Мартин. Как твои дела?

– Префосходно, мистер Сэндоу. А фаши?

– Я улетаю, – сказал я.

– Фот как?

Он разложил передо мной столовые приборы, откинул ткань с тележки и стал подавать блюда.

– Да, – ответил я, – и не исключено, что надолго.

Я попробовал шампанское и одобрительно кивнул.

– …Поэтому я хотел перед отлетом признаться тебе в том, что ты и так, должно быть, уже знаешь. А именно – ты готовишь лучшую еду, какую я пробовал в своей жизни…

– Плагодарю фас, мистер Сэндоу. – Его красное от природы лицо сделалось на пару тонов темнее, и он с трудом заставил губы остаться прямыми, опустив взгляд темных глаз. – Я наслашдался нашим сотрудничестфом.

– …поэтому, если ты захочешь взять годичный отпуск – полностью оплаченный заранее, разумеется, и с предоставлением резервного фонда на покупку любых блюд, которые тебе захочется попробовать, – перед отлетом я свяжусь с бухгалтерией и все устрою.

– А когда фы улетаете, сэр?

– Завтра, рано утром.

– Понятно, сэр. Да. Спасипо. Это очень приятное предлошение.

– …И заодно подыщи какие-нибудь новые рецепты.

– Пуду дершать один глаз открытым, сэр.

– Странное, должно быть, ощущение – готовить блюда, вкус которых не можешь себе даже представить.

– О нет, сэр, – возразил он, – дегустаторы апсолютно надешны, и хотя, признаюсь, я часто пытался фоопразить сепе фкус некоторых фаших плюд, плишайшим аналогом пудет, я полагаю, химик, которому фофсе не хочется пропофать на фкус кашдый из его экспериментоф, если фы понимаете, о чем я, сэр.

В одной руке он держал корзину с хлебом, в другой – кофейник, в третьей – блюдо с шинкованной капустой, а четвертая покоилась на ручке тележки.