Остров Чаек

 – Пожалуйста, забери ее! Просто забери!

Он сел в каноэ и, схватив раковину, попытался грубо сунуть ее в руки девочке, но на ладони вдруг выплеснулась холодная вода.

Прокс уставился на девочку, испытывая страшные угрызения совести. Она вовсе не пыталась ему ничего продать, тогда как остальные заманивали, словно медведя, в ловушку торга. Девочка просто принесла ему воды, чтобы он мог продержаться в море на солнцепеке.

У нее были большие карие глаза, а на лбу – три небольшие складки. «То, что они улыбаются, не значит, что они счастливы».

Он будто бы даже узнал девчонку… Лишь увидев на ее передних зубах накладки из кварца, Прокс понял: это переводчица леди Арилоу. Еще мгновение назад ее лицо казалось совершенно непримечательным пятнышком, хотя он столько раз видел его. Как же так вышло? Как эта девочка вдруг стала невидимой для него?

– Спасибо. – Он принял назад раковину. – Вот… возьми все-таки.

Он снова протянул монетку и почувствовал необъяснимую тоску, когда девочка покачала головой.

* * *

Было видно, как расстроился Прокс, но принять от него монету Хатин не могла. Она все-таки пришла, чтобы отвлечь его.

Обернувшись, она увидела, как чуть дальше по берегу одна из старушек о чем-то по-свойски болтает со Скейном. Старушка сидела, вопросительно склонив голову к плечу и потирала тощие лодыжки почерневшими на солнце руками. Взгляд Скитальца по-прежнему блуждал по сторонам, но время от времени ей удавалось привлечь его внимание к себе.

А где-то, прямо сейчас, Эйвен карабкалась по камням, нащупывая сильными загорелыми ступнями опору среди трещин и впадинок. Потом она плавно, чтобы не поднять брызг, опустится под воду и, извиваясь, поплывет…

«Я проиграла, я проиграла». Хатин так и не придумала, как схитрить на пятом этапе, и вот Эйвен приходилось бороться со штормовым течением. Пока Прокс завязывал конец веревки узлом, она призналась сестре с матерью, что так ничего и не придумала.

Эйвен моментально уловила беспомощность и страдания Хатин; взгляд ее агатовых глаз тут же похолодел и как бы соскользнул с нее, словно сестренка неким образом вдруг перестала существовать. Когда же Эйвен, сощурившись, посмотрела на море, Хатин тут же сообразила, какой отчаянный план пришел в голову старшей сестре.

Силуэт Прокса на фоне сверкающей водной глади напоминал огромное препятствие, которое Эйвен надо было преодолеть незамеченной.