Остров Чаек

Что бы это могло означать?

В Погожем не знали, у кого искать помощи, да и как о ней просить, если единственной, кто обеспечивал связь со всеми уголками острова, была миледи Пейдж. Происходящее оказалось равносильно тому, как если бы их кусок острова отрезало и вынесло в открытое море. Как теперь найти виновника? Ведунья Пейдж была их небесным оком – разведчицей, разыскивающей преступников. Кто теперь встанет во главе и скажет, что делать?

Прошлой ночью обновлялись послания в сорочьих хижинах. Город отправился спать в надежде, что наутро миледи Пейдж доставит им новости со всего Острова Чаек, но та перестала быть вестницей.

Она сама стала известием, в котором не хватало подробностей.

– Горожане постоянно спрашивали, куда запропастился Скейн. Надо прочесть новости в сорочьих хижинах. Может, есть информация об убийцах и об их передвижениях… Пришлось рассказать им то же, что мы рассказали прислуге миледи Пейдж: Скейн с помощником пропали в море, – объяснил один из гонцов.

Сельчане ощутили досаду.

Знай они о судьбе миледи Пейдж, то, возможно, смогли бы честно поведать об обстоятельствах смерти Скейна. Миледи Пейдж оставила тело всего через несколько часов после Скейна. Возможно, обе смерти как-то связаны между собой, а может они – простое совпадение. Однако сельчане выбрали себе легенду и отныне должны ее придерживаться, ведь в противном случае они не сумели бы объяснить исчезновение Прокса.

– Горожане говорили: надо отправиться в соседний город с вестью, попросить нового Скитальца.

Мол, дадим дом и козу из любой деревни в округе. А мы сказали: ведь у нас уже есть госпожа Скиталица, неужто забыли? Если голова на месте, отдайте дом ей и коз тоже. А они… они посмотрели на нас с нескрываемым удивлением, – сказал посланник.

Хатин бродила, мысленно представляя, как Арилоу сидит в доме знати в Погожем, а во дворе раздается блеяние коз. К двери тянется извилистая длинная очередь: горожане хотят, чтобы она отыскала им пропавшего ребенка или сбежавшего мужа и сообщила цену на жемчуг в Верхогляде.

Глаза Хатин заволокло туманом, и в горле сдавило так, что она с трудом смогла сглотнуть.

С утра прохлада после шторма еще держалась, но после вновь сменилась жарой, от которой дрожал маревом воздух над берегом. Было светло, красиво, но… как-то неправильно – все пошло вкривь и вкось. Погожий смотрел свирепо, точно огромный пес, обезумевший от жары и выжидающий, кого бы цапнуть; все кругом ждало, замерев, когда сомкнется его челюсть.