Остров Чаек

Она сперва пришла в недоумение, затем перепугалась, а потом развеселилась, увидев, что рядом бегут перепачканные песком ребятишки. За всю жизнь это был единственный раз, когда ей удалось по-настоящему поиграть…

Затем Джимболи отвела детей к своей палатке из козлиных шкур. Показала деревянных ритуальных кукол с настоящими зубами, жуткие ряды человеческих и звериных клыков на дугах из проволоки – для тех, кто со своими зубами расстался.

– А вы что, малышня? – спросила Джимболи, ощерившись. – Ни у кого зубки не шатаются?

Такие, конечно же, отыскались.

Джимболи выстроила их, как петухов перед боем, и соперники принялись наперебой показывать, как сильно у них шатаются зубы. У Джимболи в карманах нашлось много пряных фруктов и деревянных игрушек, и вскоре она уже заключила сделки на все зубы – если те к утру «сами» выпадут.

– А что же ты, Хатин? – спросила Джимболи. – Улыбка у тебя поредеть не желает? Нет? Ладно… А у тебя, Арилоу?

К недоумению Хатин, Джимболи раскрыла рот ее сестре. Похоже, у нее таки нашелся расшатавшийся зуб.

– Вряд ли зубы ее сильно заботят, так что переживать она и не станет. Что скажешь насчет награды, если приведешь ко мне госпожу сестру? – В руке Джимболи сжимала небольшой черный камешек, раскрашенный под жабу. Он аккуратно уместился бы в ладошке Хатин, однако девочка замотала головой.

Лишь когда остальные дети начали расходиться по домам, взгляд Хатин упал на нечто, торчавшее из кармана походной сумки Джимболи. Оно был похоже на маракас: какой-то предмет, сшитый из лоскутов кожи, на украшенной бусами ручке.

Пока остальные выбирались из палатки, Хатин задержалась посмотреть на него.

– Острый глаз, – произнес за спиной голос Джимболи. – Заприметила мою погремушечку.

– Что это такое? – спросила Хатин, поражаясь собственной наглости. Джимболи несколько мгновений смотрела на нее своими сверкающими глазами. Затем, приняв, похоже, некое решение, она присела на корточки и, широко улыбаясь, наклонилась к Хатин.

– В ней, – зашептала она ей на ухо, – двадцать девять белых зубов, отполированных изнутри и снаружи, блестящих, как губернаторский фарфор.

Хозяева этих зубов мертвы – должны быть мертвы, иначе погремушка бы не работала.

– А для чего она? – Хатин страсть как захотелось узнать.

– Что ж… надо взять ее в руку, подумать о ком-нибудь хорошенько… и потрясти. А больше я тебе ничего не скажу. Прощай, маленькая остроглазка.

Той ночью Хатин не спала, все думала о странной погремушке.