Остроумие и его отношение к бессознательному

Они всем известны в этом городе (Вене) и перебывали на устах у всех. Часть из них опубликовал Эдуард Ханслик (венский музыкальный критик. – Ред.) в газете «Neue freie Presse» и в своей автобиографии. За искажения, быть может, внесенные в остальные остроты (их едва ли можно было избежать), я приношу искренние извинения. – Примеч. авт. По всей видимости, «господин Н.» – это Й. Унгер (1828–1913), профессор юриспруденции, с 1881 г. председатель Верховного суда. – Примеч. ред. оригинального издания.] и которые действительно схожи между собой; я сделал это, прежде всего, потому, что вряд ли сумел бы добыть материал лучше.

Господин Н. обратил однажды внимание на личность автора, известного целым рядом невыразимо скучных статей, напечатанных в ежедневной венской газете. Все эти статьи повествовали об отношении Наполеона I к Австрии. Автор имел рыжие волосы. Господин Н., услышав как-то его имя, спросил: «Это не тот ли рыжий пошляк (roter Fadian)[19 - От нем. roter Faden – красная нить. – Примеч.

ред.], который плетет историю Наполеона?»

Чтобы понять технику этой остроты, нужно обратиться к процессу редукции, при котором шутка исчезает с изменением выражения и вместо нее вводится первоначальное содержание мысли, безусловно улавливаемое в каждой хорошей остроте. Шутка господина Н. о красном пошляке (roter Fadian) объединила в себе два элемента – неодобрительное мнение об авторе статей и воспоминание о знаменитой притче, которой Гёте начинает выдержки «из дневника Оттилии» в романе «Избирательное сродство»[20 - «Нам довелось слышать, что в английском морском ведомстве существует такое правило: все снасти королевского флота, от самого толстого каната до тончайшей веревки, сучатся так, чтобы через них, во всю длину, проходила красная нить (roter Faden), которую нельзя выдернуть иначе, как распустив все остальное, и даже по самому маленькому обрывку веревки можно узнать, что она принадлежит английской короне.

Точно так же и через весь дневник Оттилии тянется красная нить симпатии и привязанности, все сочетающая воедино и знаменательная для целого» (Гёте И. В. Собрание сочинений в 10 т. Т. 6 / Перевод А. Федорова. – Ред.). – Примеч. авт.]. Недовольная критика могла бы ворчать: «Вот, поглядите, тот человек, который вечно пишет скучные фельетоны о Наполеоне в Австрии!» Это выражение вовсе не остроумно. Столь же неостроумно и прекрасное сравнение Гёте, которое, конечно, не способно заставить нас смеяться.