От судьбы не уйти

Самым неприятным в работе на Джолиона было то, что этот человек ценил неодушевленные предметы больше окружающих его людей.

Клио Колдуэлл, владелица агентства «Горничные Челси», которая нашла для Эммы должность в доме Фицхерберта, предупредила ее, что у Джолиона очень нелегкий характер. Но так как он платил большие деньги, Эмма решила, что с помощью такта и почтительного отношения сумеет поладить со своим вспыльчивым хозяином. Если ей удастся продержаться на работе у Джолиона еще месяц, она сможет выплатить последний долг отца, похоронить эту грязную историю и наконец начать жить своей жизнью.

Непосильное бремя, давившее на нее все эти годы, будет сброшено, и наступит свобода.

Внезапно ее охватило глубокое чувство тоски. Иногда Эмма так сильно скучала по отцу, что ее сердце сжималось от боли. Как ей хотелось, чтобы он был жив, чтобы мог крепко сжать ее в своих объятиях и сказать, что все будет хорошо и что он любит свою доченьку и никому не позволит обидеть ее.

Конечно, Эмма понимала, что была тогда очень наивной. Отец говорил ей эти слова на протяжении многих лет, а сам тем временем влезал в астрономические долги. Жизнь, которую она считала такой безопасной, вдруг растворилась без следа, когда отец умер после внезапного сердечного приступа, а мать в один момент стала абсолютно беспомощной, оставив Эмму один на один с бедой и неопределенным будущим.

Стиснув стакан в руках, Эмма поспешила обратно в гостиную и протянула виски Фицхерберту.

– Джолион, ваш напиток, – тихо сказала она.

Он даже не посмотрел на нее, взял протянутый ему стакан и, повернувшись к стоящему рядом мужчине, что-то буркнул ему, отчего тот грубо загоготал и мельком взглянул на Эмму.

Такое отношение очень хорошо напомнило ей то время, когда после похорон отца стоило ей выйти куда-нибудь, как окружающие начинали шептаться у нее за спиной и бросали на нее сочувственные и в то же время снисходительные взгляды.

В Эмме вскипела злость, но она выдавила на лице подобие невозмутимой улыбки и поспешила на кухню, которая была для нее своего рода убежищем. Шагнув за порог, она облегченно вздохнула и почувствовала, как гулкое биение ее сердца становится все тише и тише. Эмме не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел ее такой взволнованной, особенно сегодня, когда она отвечала за проведение званого вечера Джолиона.