Отныне и навсегда

Солнечного света они не видели уже лет двести – с тех пор, как первые дома снесли и трудолюбивые викторианцы построили новые. В свете одного из фонарей я вижу свою престарелую соседку.

– Здравствуй, дорогая! – Мэрайя сидит на крыльце, скрестив загорелые ноги, и курит длинную сигарету, вдыхая воздух так, словно она отдыхает на Амальфитанском побережье, а не в подворотне в Сохо. У ее ног стоит джин-тоник. Ей восемьдесят шесть, но она элегантна, как Одри Хепберн. – Чудесная ночь, не правда ли? Ты же придешь ко мне на ужин, милая? Помощниц я отправила домой, хватит с меня на сегодня.

Помощницы – это Вив и Марта, сиделки Мэрайи, которые заботятся о ней круглосуточно. Марта машет мне с порога и пожимает плечами. Я жестом прошу ее пойти лечь спать и позволить мне присмотреть за Мэрайей несколько часов. Я часто так делаю, потому что она мне очень дорога. Существует лишь два человека, от которых мне не нужно прятаться, и она одна из них. Для меня Мэрайя как член семьи.

– Разве мы об этом договаривались? – спрашиваю я, облокачиваясь на узкие кованые перила у каменных ступенек, ведущих к нашим квартирам.

Мы не строили планов, но память Мэрайи имеет свойство уводить ее на дни, месяцы и даже годы вперед или назад. Я просто следую за ней, подстраиваясь под реальность, в которой она существует. Так проще. – Уже довольно поздно, почти час ночи.

– Ерунда! Молодежи вроде нас ни к чему волноваться о позднем времени, – говорит она. – Кстати, что ты мне принесла?

Я достаю из кармана разноцветные леденцы и кладу их в протянутую ладонь.

Мэрайя радостно улыбается:

– Оставлю их на десерт после ужина.

– Что у нас на ужин, Мэрайя? Я зайду к себе за бутылкой вина.

– Спагетти, Иви. Спагетти на тосте, на десерт заварной крем. Роскошно, да?

– Прекрасно.

Мэрайя часто зовет меня именем моей предшественницы Эвелин. Она была неистовой и бесстрашной. Хотела бы я сейчас быть на нее похожа.

– Еще одну сигарету, – бормочет Мэрайя, когда я иду за вином, – и пойду делать тосты.

Наши с Мэрайей дома, два последних таунхауса в георгианском стиле, совершенно идентичны с их пузатыми эркерами, из которых открывается вид на полное ничего. Пространство вокруг слишком грязное, чтобы зваться двориком, и слишком маленькое, чтобы его можно было отнести к скверу. Наши соседи – черные входы ресторанов и офисов, что нас полностью устраивает. Мне нравится наш тайный уголок, о котором почти никто не знает.