Отныне и навсегда

Я даже вижу Трафальгарскую площадь за крышами домов. Сам номер огромен, здесь есть темно-синий бархатный диван, стоящий перед большим телевизором, и громадная ванна в соседней комнате. Больше всего меня восхищает телевизор, который выдвигается из изножья кровати, на которой я развалился. Этот странный пустой день отзывается в моем измученном, напряженном теле тяжестью. Я изо всех сил оттягиваю момент, когда нужно будет рассказать правду. Я даже не знаю, сколько у меня времени, такая теперь у меня жизнь. На счету дни, часы, минуты и секунды.

Нужно использовать их с умом.

– И? – осторожно спрашивает Китти. Не знаю, как ей это сказать. Это просто слова, но они обозначают конец всего. Такое не сообщают по телефону. Я вообще не хочу это произносить. И не произношу.

– Все как обычно.

Я не думал, что солгу, но слова сами вылетают из моего рта.

Сегодня утром я ел хлопья с молоком и подумывал засесть за новый сериал на выходных и, возможно, написать той девушке, которая пару дней назад дала мне свой номер в пабе.

А уже вечером я не могу рассказать сестре о своей неминуемой кончине. Это, мягко говоря, тот еще сюрреализм.

– То есть все в порядке? – спрашивает она, тут же заметив, что я уклоняюсь от ответа.

– Да, лучше не бывает, – отвечаю я.

Наступает долгое молчание. Китти решает, что сказать дальше: стоит ли уточнять детали или лучше перейти к другой теме. Надеюсь на последнее.

– Ладно, Бен, тебе надо позвонить маме, – наконец говорит она. Ее голос подчеркивает дистанцию между нами.

 – Скажи ей, что кризис среднего возраста пришел лет так на десять раньше.

– Да, знаю, – я поворачиваю голову и смотрю в окно. Город снаружи вдруг кажется мне очень большим. Я всего лишь песчинка на фоне Вселенной, биение сердца, по которому не станут скучать, когда оно остановится, потому что человек, которому оно принадлежит, не представляет собой ничего особенного. – Не хочу устраивать сцену. Может, ты…

– Ни за что, – говорит Китти. Это было ожидаемо. – Ты ее расстроишь своим нервным срывом, тебе с этим и разбираться.

Так почему именно Лондон? – спрашивает она.

– А почему нет? – парирую я, чем привожу ее в ярость.

– Потому что там все дороже в восемнадцать раз и полно лондонцев?

– Это было спонтанное решение.

– Будешь нюхать кокс в окружении стриптизерш? – спрашивает Китти.

– Не знаю. Всегда хотел побывать в лондонском Тауэре.

– Так ты себе представляешь «жизнь на полную катушку»? Скукота, – говорит Китти, хотя ее тон остается мягок.