Отныне и навсегда

Образ настолько правдоподобен, что я чуть не спотыкаюсь о девчушку лет четырех с красными лентами в косичках. На ее милом личике сияет безграничная радость. «Автобус! Черное такси! Голубь!» – она поражается каждой банальной вещи. Мама виновато смотрит на меня, когда ее дочь снова принимается прыгать передо мной. Она тянет женщину за руку и настойчиво просит сфотографировать ее сидящей на голове льва.

– Мама, лев! – кричит она на французском, указывая на громадную бронзовую скульптуру.

Трагедия разворачивается за считаные секунды.

Девочка высвобождается из хватки матери и бежит вперед, прямо под автобус. Время ускоряется и замедляется. Только я могу ее спасти. Это факт, на который я не могу закрыть глаза. Я выбегаю на дорогу, хватаю девочку, прижимаю ее к себе и отступаю в узкое пространство между двумя полосами движения, стараясь занимать как можно меньше места. Визжат тормоза, водитель такси жмет на клаксон. Мир распадается полосками цвета и шума. Я чувствую горячее дыхание смерти на шее и подставляю щеку для поцелуя.

Кто-то кричит. Кажется, я не могу даже шевельнуть ногой или выдохнуть загрязненный воздух. Выхлопные газы осели в легких. Я не уверена, будет ли под моими ногами земля, если я сделаю хоть шаг.

Рука касается моего локтя. Доминик. Я смотрю, как он бережно отводит меня в безопасное место. Еще долю секунды я вижу две фигуры, после чего Доминик пропадает, оставляя после себя настоящего человека, высокого, стройного, светловолосого мужчину.

Девочка плачет и зовет маму, которая тут же забирает ребенка из моих рук, ругаясь и одновременно осыпая поцелуями каждый сантиметр заплаканного личика. Они обнимаются и оседают на тротуар. Женщина, дрожа, укачивает дочь и бормочет ей что-то в волосы.

Остаемся только я и он. Мы стоим и смотрим друг на друга. Шум машин исчезает, наступает тишина. Пошатываясь, я подхожу к незнакомцу и на короткое мгновение касаюсь его груди. Кто этот человек, разделивший тень с моей потерянной любовью?

– Это было нечто, – говорит он, разрушая чары.

– Не было времени об этом думать, – отвечаю я. К рукам постепенно возвращается чувствительность, я шевелю пальцами и смотрю на ладони так, будто вижу их впервые. Беру себя в руки и перевожу взгляд на мужчину, ощущая внезапное стеснение. Голубые глаза прячутся за стеклами очков, на губах легкая улыбка. – Это ты остановил движение? Спасибо.