Отныне и навсегда

На секунду мне кажется, что он вот-вот ее поцелует.

– Еще миллиметр, и заработает сигнализация, – предупреждаю я его с улыбкой.

– Она олицетворяет собой все, что я чувствую, – он вздыхает, не отводя от нее взгляд.

От того, как Бен на нее смотрит и как о ней говорит, создается впечатление, что он уже знает все ее секреты.

– Ты действительно веришь, что секреты жизни и смерти, бессмертия и исцеления от всех болезней кроются где-то здесь? – спрашивает он и поворачивается ко мне, отчего-то разом напрягшись.

Мир вокруг вдруг опасно накренился.

– Я это знаю, – говорю я. – Но за все приходится платить. Ты бы хотел жить вечно?

Я ожидала, что он посмеется и отшутится, но вместо этого он всерьез задумывается над ответом. Я почти ощущаю, как тяжесть вопроса ложится ему на плечи.

– Да, – наконец говорит Бен. – Я бы все отдал за то, чтобы легенда оказалась правдой и даровала мне столько времени. Да, я хотел бы жить вечно.

Он глубоко вздыхает, и я чувствую напряжение, повисшее в воздухе.

– Правда?

Он невесело смеется.

– У меня аневризма, которую нельзя прооперировать, – тихо произносит он. – Не уверен, сколько времени у меня осталось, но точно знаю, что этого не хватит для осуществления всех моих планов. Я столько всего откладывал еще с самого детства и так много захотел сделать сейчас…

Наши взгляды встречаются. Сама того не осознавая, я хватаю его за запястье, словно это может помочь удержать его в этом мире.

– Бен, мне очень жаль.

Эти слова так бессмысленны и ничтожны, но они – это все, что у меня есть. Мужчина осторожно высвобождает руку.

– Извини, не стоило сваливать такое на незнакомого человека, – говорит он. – Я неспециально.

– Я рада, что ты со мной поделился, – обхожу Бена и ловлю его взгляд.

– В общем, если обнаружишь какие-нибудь секреты, можешь опробовать их на мне, – он пристыженно качает головой. – За этим я, видимо, и пришел – опять выставить себя дураком.

– А ты не боишься? – спрашиваю я. – Вдруг ты узнаешь правду и это знание тебя разочарует.

– Мне кажется, я уже ничего не боюсь, – отвечает он.

Когда-то я тоже так считала.

Глава пятнадцатая

Мы молча покидаем убаюкивающую, интимную тишину выставки. Я должен быть подавлен и смущен, но этого не происходит.