Отныне и навсегда

Китти обхватывает мою шею руками.

– Пожалуйста, не бойся. Я рядом. Если захочешь, я все это время буду с тобой.

Я отодвигаюсь, чтобы посмотреть на нее, ее взгляд встречается с моим.

– Не трать время в поисках смысла, – говорит Китти и берет мое лицо в ладони. – Ты жив здесь и сейчас. Вот и все, что нужно помнить. Знаю, со стороны всегда легко говорить, но я с тобой, Бен, правда. Постарайся не погружаться в темноту, оставайся со мной. Как тебе известно, у меня есть два способа борьбы со стрессом: пить и помнить о реке в Египте.

– Ты про Нил?[2 - Игра слов: река Нил (The Nile) созвучна со словом «отрицание» (denial); Китти имеет в виду, что ее способ справляться со стрессом – это пить и отрицать происходящее.] – продолжаю шутку, как она того и хочет.

– Именно так, – говорит Китти. – Будем считать, что все в порядке. Давай поступим следующим образом: я схожу в душ, а потом мы пойдем тратить все твои деньги на дурацкие развлечения для туристов по завышенным ценам, что скажешь?

– Звучит как план, – говорю я и заставляю себя улыбнуться ради сестры.

Глава восемнадцатая

Когда я захожу во двор, Мэрайя сидит на крыльце, нежась в лучах вечернего летнего солнца, которое в это время обычно украшает фасад нашего дома. Компрессионные чулки спущены до щиколоток, коленки прикрыты юбкой, лицо поднято к солнцу, а между пальцами догорает длинная сигарета. Сама безмятежность; она знает, как правильно прожить каждый момент своей жизни, даже когда грани ее личности размываются.

– Вечер добрый, – я приветствую Мэрайю улыбкой. – Хороший день?

– Прекрасный. Ты принесла конфеты? – спрашивает она и открывает глаза. Сигарета падает на землю, и ей снова десять лет: она хлопает в ладоши с широко распахнутыми глазами. – Мама отправила меня гулять, чтобы я не путалась под ногами, поэтому я спустилась вдоль реки и весь день прыгала по баржам. Добралась до самого Гринвича!

– Да, удалось раздобыть немного, – я высыпаю пригоршню леденцов в сложенные лодочкой ладони.

Мэрайя смотрит на сверкающие, словно драгоценные камни, конфеты так, будто они и впрямь представляют собой ценность, и убирает их в открытую сумочку.

– Оставлю их на особый случай.

– А ты не боялась? – спрашиваю я, присаживаясь на свою сторону ступенек. – Автостопом с незнакомцами, одна…

– Нет, а с чего бы? – спрашивает Мэрайя, смотрит на свою сумку, достает леденец и незамедлительно отправляет его в рот.