Отравленное очарование

Стук каблуков смешался со скрипом деревянных ступенек, когда гостьи, увлекаемые Марьяной, понимались наверх. Элеонор провожала их теплым взглядом. Она была счастлива провести этот уик-энд со своими подругами; показать им, чего достигла в обновлении этой махины, этой, с детства нежно любимой “бездонной бочки” – шато и имения, которые, в конце концов и когда-нибудь, должны были начать возвращать вложенные в них средства; ведь у нее их оставалось все меньше и меньше.

Через пару минут, как только Марьяна показала Жаклин ее спальню, она, бросив вещи, легко сбежала вниз и нашла “телефонную кабинку”, оборудованную в маленькой каморке прямо под лестницей.

Здесь уютно разместились стул и журнальный столик с лампой Тиффани и телефоном на нем. Зайдя в каморку, а точнее, в кабинку, Жаклин закрыла за собой треугольную витражную дверь с изящным орнаментом. “Милая идея”, – подумала она набирая номер. На другом конце ответили.

– Алё, Арманд? Привет. Добралась. Ты не представляешь, в каком цветнике я оказалась! Да.

Ивон здесь. Кто, ты думаешь, еще приехал? Люси! Чувствую, назревает недурная история! Да, да. Я знаю. Может, и дурная… – Жаклин, кажется, услышала что-то снаружи. Она присмотрелась через стекло дверцы, потом приоткрыла ее и выглянула наружу. – Всё. Давай. Потом перезвоню. Бай! – Журналистка положила трубку и быстро дойдя до лестницы, поднялась, шагая через ступеньку.

Спальня, которую Марьяна предложила Каролине и Николь, представляла собой уютную комнату, оклеенную весёленькими обоями с нежными букетиками полевых цветов пастельных оттенков.

Она была декорирована в провинциальном стиле: пара коренастых невысоких кресел вокруг кофейного столика, трюмо и стул. Вся мебель цвета топленого молока была искусно состарена, возможно, усердием мастера, но, скорее всего, временем. Две изысканные кровати, с облаками бесчисленных мягких подушек на высоких матрасах, покрытых воздушными перинами, представляли собой два настоятельных приглашения прилечь, от которых было невозможно отказаться.

Впрочем, у Николь были другие планы. Войдя в спальню, она небрежно бросила свою сумку на кровать у окна:

– Пойду, быстренько умоюсь – и по дому полажу.

Каролина войдя следом и бросив сумку в кресло, с удовольствием плюхнулась спиной на кровать распластав руки. Она тут же утонула среди подушек на перине, которая нежно обняв, повторила контуры ее тела:

– Тебе уже не терпится, – с притворным укором сказала Каролина.