Охота на светского льва

Расправив юбки и приведя в порядок не менее растрепанные чувства, она безмятежно улыбнулась Гарри, когда одним щелчком вожжей тот ловко направил серых к выезду на улицу.

Ипподром находился к западу от города на ровной, заросшей травой и редкими деревьями пустоши. Гарри подвел упряжку прямо к конюшне, в которой находились его лошади, чуть в стороне от скаковой дорожки. Для публики эта территория была закрыта.

Люсинда, поглощенная восхитительными видами окрестностей, все же не могла не заметить взгляды, устремленные в их сторону.

Помощники конюхов и джентльмены таращили на нее глаза совершенно одинаково, и она вздохнула спокойно лишь тогда, когда стены конюшни защитили ее от любопытных взоров.

Лошади были чудесны. Спустившись на землю, Люсинда не смогла устоять перед желанием пройтись вдоль ряда денников. Она гладила тянувшиеся к ней любопытные бархатные носики, восхищалась грациозными линиями и крепкими мускулистыми формами. Даже ее неопытному взгляду было ясно, что перед ней одни из лучших лошадей Англии.

Занятый разговором с Хэмишем, Гарри следил за ней, несколько приободренный благоговейным восхищением, светившимся в ее глазах. Дойдя до конца ряда, она повернулась и увидела, что он наблюдает за ней. В ответ она вздернула подбородок, однако направилась прямо к нему, освещенная причудливо танцующими лучами золотистого солнца.

– Так мы выставляем кобылу?

Гарри неохотно перевел взгляд на Хэмиша. Его главный конюх также наблюдал за Люсиндой Бэббакомб, но не с восхищением, какого она заслуживала, а, скорее, с ужасом.

Когда Люсинда подошла ближе, Гарри протянул руку, и она, не задумываясь, тут же положила пальчики на его рукав.

– Да, если нога Пушинки полностью зажила.

– Похоже на то. – Хэмиш почтительно поклонился Люсинде. – Я велел жокею просто не мешать ей бежать. Нет смысла выжимать из нее все силы, пока она еще слаба. Так что только хорошая пробежка покажет, выздоровела ли кобыла полностью.

Гарри кивнул:

– Я сам зайду к нему и поговорю.

Хэмиш кивнул и исчез с живостью человека, которого нервирует один лишь вид персон женского пола – если только это не лошади, конечно.

Подавив усмешку, Гарри вопросительно приподнял бровь.

– Вы же обещали не отвлекаться на лошадей?

Она уверенно взглянула на него:

– Тогда вам не следовало показывать своих. Это самые прекрасные лошади, каких я когда-либо видела.

Гарри не смог скрыть улыбку:

– Но вы еще не видели лучших. Здесь только двух-и трехлетки.