Охота на светского льва

Гарри все еще стоял над ней, и сверху ему открывался довольно соблазнительный вид, хотя ее модное дорожное платье и не было открытым.

Гарри ощутил, как у него стало покалывать ладони.

Огромные голубые глаза, окаймленные длинными черными ресницами, моргнули.

На мгновение Люсинде Бэббакомб показалось, что удар по голове был слишком сильным… иначе как еще можно объяснить это сказочное видение, будто появившееся из ее самых потаенных грез?

Высокий и подтянутый, с широкими плечами и узкими бедрами, он возвышался над ней, словно башня.

Длинными мускулистыми ногами джентльмен уверенно опирался на обе стороны дверцы перевернутой кареты. Солнечный лучи окружили ореолом его золотистые волосы; из-за слепящего света она не могла рассмотреть черты его лица, но все же ощутила странное напряжение с его стороны.

Люсинда растерянно моргнула. Легкий румянец залил ее щеки; она отвела от него взгляд, успев отметить строгую элегантность его одежды. Узкое серое пальто отличного покроя выдавало исключительное мастерство портного; под пальто обнаружились обтягивающие светлые брюки, подчеркивающие каждый мускул его бедер.

Икры прятались под начищенными до блеска сапогами; белоснежная рубашка, казалось, сейчас захрустит от крахмала. Она заметила, что на поясе его не было даже кармашка для часов или печатки, только золотая булавка одиноко поблескивала на галстуке.

По общепринятому мнению, такая строгость в одежде делала джентльмена неинтересным. Слишком обыкновенным. Это мнение оказалось ошибочным.

Он наклонился – и большая, немыслимо изящная с длинными пальцами рука потянулась к ней.

– Возьмитесь за мою руку – я вытяну вас наверх. Колесо раскололось на части, карету невозможно перевернуть.

Его голос был низким, с подчеркнуто ленивыми нотками, а в словах Люсинде почудился скрытый смысл, которого она так и не смогла понять. Она отважилась бросить на него еще один взгляд сквозь ресницы. Джентльмен уже переместился на одну сторону дверцы и опустился на колено. Теперь солнечный свет падал прямо на его лицо, освещая каждую его черточку, – только вот лицо это, казалось, затвердевает под ее мягким взглядом.

Он нетерпеливо потряс ладонью; зловеще блеснул черный как смоль сапфир в золотом перстне. Должно быть, он очень силен, если собирается поднять ее одной рукой! С трудом отгоняя от себя мысль, что ее спасение может оказаться гораздо опаснее ее теперешнего положения, Люсинда потянулась к руке.

Их ладони встретились; длинные пальцы обвились вокруг ее запястья.