Очаровательный повеса

На крыше театра тоже шла работа: вероятно, часть черепицы все же оказалась пригодной для использования. Внутри помещения стайка женщин – они явно только что пришли – снимали шляпки, шали и оживленно болтали. Эва пожелала им хорошего дня, и в ответ получила всего лишь робкую улыбку от самой юной девушки с симпатичной родинкой в уголке рта, но зато, когда прошла мимо, за ее спиной послышалось приглушенное хихиканье.

Она здесь явно не в своей стихии, и это было видно невооруженным взглядом.

Возле сцены она увидела мистера Фогеля, который энергично размахивал руками, призывая к себе музыкантов, а когда к ним приблизилась она, резко обернулся и грубо рыкнул:

– Что?

Эва кашлянула.

– Доброе утро. Я мисс Эва Динвуди.

Мужчина склонил голову набок и прищурился:

– Ну и что?

– Я пришла к мистеру Харту. – Он никак не отреагировал на ее слова, и она неуверенно спросила: – Вам известно, где его кабинет?

Мистер Фогель кивнул.

– Я покажу. – Обернувшись к музыкантам, он крикнул: – Мы начнем через пять минут.

На этой грозной ноте он дернул головой и повел Эву куда-то за сцену, а когда они вошли в хитросплетение коридоров за сценой, спросил:

– Вы сестра герцога? Харт сказал, что вы продолжите нас кредитовать.

Здесь, похоже, все знали про дела мистера Харта.

Мистер Фогель – вероятно, заметив удивленное выражение ее лица, – весело рассмеялся, в одночасье помолодев лет на десять.

– Это театр, мэм: здесь все сплетничают.

– Буду знать. – Когда они остановились перед дверью кабинета, Эва сказала: – А будет ли кредит, зависит от состояния бухгалтерских книг мистера Харта.

– В таком случае да поможет нам бог, – пробормотал композитор и открыл перед ней дверь. – Желаю вам удачи. Она вам понадобится.

Развернувшись на каблуках, он поспешно удалился, а Эва вошла в крошечную комнату и сразу увидела мистера Харта, развалившегося в кресле и водрузившего скрещенные ноги на край большого стола. Он вертел в руках медный нож для открывания писем, похожий на кинжал, а заметив Эву, буркнул что-то похожее на приветствие и толкнул к ней открытую коробку, из которой, пока она скользила по столу, вываливались листы бумаги, большие и маленькие, измятые и не очень.

Коробка остановилась на краю стола, как раз напротив Эвы. Та взглянула на нее, потом на мистера Харта, отчего-то в подозрительно веселом настроении.

– Что это?

– Мои счета, квитанции…

Эва была готова ко всему. Ну или почти ко всему.