Очаровательный повеса

 – Меня зовут Эва Динвуди, и я…

– Динвуди! – воскликнул Харт и хлопнул себя ладонью по лбу. – Это фамилия управляющего герцога Монтгомери. Он именно так подписывает свои письма: «Э. Динвуди» – и, надо сказать, у него удивительно красивый почерк.

Он опять нахмурился.

Жан-Мари и одалиска вопросительно смотрели на него.

Эва ждала.

Наконец в зеленых, словно болотный мох, глазах мистера Харта мелькнуло озарение, и он воскликнул:

– Черт бы меня побрал!

– Полагаю, он так и сделает, – невесело усмехнулась Эва, – но прежде чем это случится, я должна вам сообщить, что ваше кредитование прекращается.

«Да, это неизбежный результат разгульной ночи и слишком большого количества выпивки», – с тоской размышлял Аса Мейкпис, известный всем, кроме немногих избранных, как мистер Харт. Во-первых, прошлой ночью его затуманенный выпивкой мозг решил, что провести время с Виолеттой, – прекрасная идея, ведь она достаточно важная составляющая парка развлечений, и ее надо прочнее привязать к нему.

Он хмуро уставился на мисс Динвуди, стараясь сфокусировать взгляд. Для женщины она была довольно высокой, худощавой и плоскогрудой, на ничем не примечательном лице выделялся разве что длинный нос. Вся она была какой-то плоской, как лопата, и ее непривлекательность оказалась ему на руку, поскольку эта ведьма явилась, чтобы отнять у него все: мечты, кровь, жизнь, а еще долгие ночи без сна, сделки с дьяволом, отчаянные планы, надежды и славу, – то, ради чего он дышал, спаси господь его жалкую душонку, то, чего он жаждал, к чему отчаянно стремился, что терял и сбивал в кровь кулаки, чтобы обрести вновь.

Она вознамерилась отобрать у него парк.

Мужчина злобно оскалился.

– Вы не имеете права посягать на мой кредит.

– Уверяю вас, имею, – ответила нахалка с таким спокойным достоинством, что ей позавидовала бы даже королева.

– Герцог Монтгомери обещал мне полную кредитную линию, – заявил Аса, с размаху шлепнув ладонью по столу. – Мы открываемся меньше чем через месяц. Музыканты и танцоры вовсю репетируют, дюжина модисток работают день и ночь, чтобы успеть сшить костюмы. Вы не можете все это остановить, кем бы вы ни были!

– Герцог не давал вам права обирать его, – заявила Эва, выделив голосом слово «обирать».