Окаянное призвание

Сам дом, точнее, миниатюрный трехэтажный замок с площадкой для автомобиля и подъездной аллеей, посыпанными серой речной галькой, возвышался на небольшой скале в самом центре густой чащобы. Он был построен в готическом стиле, однако, с неожиданными решениями: со стороны спальни громадные панорамные окна и балкон-терраса выходили на острый пик Мыс-тау, сразу за которым направо тянулись заснеженные зубчики Большого Скалистого хребта, а со стороны кабинета открывался не менее захватывающий вид на изумрудный пологий склон, утопающий в бескрайней синеве моря.

Досаду вызывала лишь одна мелочь: прекрасный морской пейзаж подпортил длинный-длинный мол с причалами для нефтеналивных танкеров, но Русинов уже предпринимал некоторые меры, чтобы нефтепровод перенесли подальше в сторону соседнего поселка, где прямо из скважины разливали по бутылкам целебную минеральную воду «Хущхэ». «Вот пусть там и нефть разливают», – резонно рассуждал миллионер, ублажая слух звоном ручейка и птичьими трелями в окрестных угодьях своего имения.

С двух других сторон – оскверненных на западе городом, а на востоке нефтеперевалочными базами и серпантином Приморского шоссе – «средневековый» замок окон не имел. Холодные каменные стены были слепы к цивилизации и сплошь заросли дикорастущим хмелем.

Антикварные каминные часы пробили десять раз. Абрам Саркисович оставил на время чертежные работы, подошел к бару, смешал новый коктейль – абсент, лед и минералку «Хущхэ» – и вышел на просторную террасу, огражденную белоснежной мраморной балюстрадой с декоративными вазонами, чередующимися с гаргульями, грифонами и прочей мифической нечестью.

Дневная жара уже спала. Свежий бриз с моря охладил его разгоряченное лицо и взъерошил редкие волосы, старательно начесанные на уже ставшую заметной плешку. Горноморский миллионер глубоко вдохнул солоноватый морской воздух и устремил взгляд к небу. Далекие звезды бриллиантами сверкали на темно-синем бархате безграничного космоса.

«Как в сейфе», – блаженно подумал Абрам Саркисович, сделал большой глоток некрепкого коктейля и вернулся в кабинет.

С бокалом в руке он медленно подошел к камину, слегка подтолкнул носком коричневых мокасин верхнее полено подальше в пламя – оно скользнуло по решетке, взметнув вверх сноп искр. Русинов немного погрелся у открытого огня – ночью в Горноморске становилось прохладно, – заворожено разглядывая танец бело-оранжевых всполохов, затем развернулся и направился в противоположную сторону.