Княжий сыск. Ордынский узел

К тому же колодник этот – князь, непростой человек, а кому же неизвестно как обидчивы и мстительны князья?

– Ты бы потише с титлами, домашние услышат…

– Так нет никого в доме – сени заперты. Баба, чай, у соседки, а ребятишки на улице играют.

– Ну, всё равно, про то кто я – никому ни гугу. Каменщики мы знакомые.

– Что ж, за встречу? – Голован выставил на стол три глиняные кружки. – Так чего ищем?

– Правду ищем. Ходят слухи, не всех полонян московских князь Михаил отпустил.

Кой-кого оставил в темнице. Брата моего меньшего так и не нашли на поле среди убитых, – князь врёт не запинаясь, но его наука стоила мне много пота. – Зовут его Мстислав, из князей Боровских. Ты ведь в страже служишь, может, знаешь чего?

– Мстислав? Не-е-а, не было такого. Да и ваших больше никого у нас не осталось. Тут наш князь молодец, раз обещался отпустить, всех и отпустил.

– Жаль, эх, где ж теперь и искать буду? Ладно, Голован, за встречу, да за твоё здоровье!

Кружки стукнули край о край.

Медовуха у Голована оказалась отменная. Сама собой наладилась и беседа. Но только когда блеск в глазах моих собутыльников указал на полное слияние душ, я осторожно заговорил о главном.

– Слышь, Пётр Игнатьевич (так звали Голована), а чего новенького про княгиню Агафью говорят?

– А ничего я не слыхал.

– Ты ж сам говорил князю Корнею, мол, похоже, отравили её.

– Тёмное дело. Может, отравили, а, может, и сама Богу душу отдала, упокой Господи! – перекрестился Голован в красный угол.

 – А-а-а, вот и хозяюшка моя пришла.

В горницу вошла молодая женщина и, увидев чужих, смутилась. Сумерки не давали рассмотреть её лица, но была она рослой и крупной. Щупленький Голован рядом с ней мог казаться не более чем ручкой к кувшину. Она молча поклонилась нам, мы, привстав, тоже. Во взоре моего князя отразилось немое восхищение. Понять его было можно, но дело – прежде всего.

– Простите, хозяйка, зашли вот повидаться со старым знакомым, – сказал я, наступая Корнею на ногу.

– Ты пройди, пройди, Марьюшка, присядь с нами, – засуетился Голован. Не знаю как на людях, а дома он, похоже, в коренниках не ходил. Могучая Марьюшка скромно подсела к столу, прикрывая рот концом платка-убруса. Голован плеснул настойки в невесть откуда взявшуюся четвёртую кружку. Когда успел? И она, поздравствовав нас, выпила.