Падение дома Ашеров

Чем заслужил я благодать подобных признаний? Чем заслужил я проклятие разлуки с моею подругой в тот самый час, когда я их услышал? Но об этом я не в силах говорить подробно… Лишь позвольте мне сказать, что в любви Лигейи, превосходящей женскую любовь, в любви, которой, увы! я был совершенно недостоин, я, наконец, узнал ее тягу, ее безумную жажду жизни, столь стремительно покидавшей ее. Именно эту безумную тягу, эту бешено исступленную жажду жизни – только жизни – я не в силах живописать – неспособен выразить!

В полночь, перед самой кончиной, властно поманив меня к себе, она приказала мне повторить вслух некие стихи, незадолго до того ею сочиненные.

Я повиновался. Вот они:

Смотри: спектакль богат

Порой унылых поздних лет!

Сонм небожителей, крылат,

В покровы тьмы одет,

Повергнут в слезы и скорбит

Над пьесой грез и бед,

А музыка сфер надрывно звучит —

В оркестре лада нет.

На бога мим любой похож;

Они проходят без следа,

Бормочут, впадают в дрожь —

Марионеток череда,

Покорна Неким, чей синклит

Декорации движет туда-сюда,

А с их кондоровых крыл летит

Незримо Беда!

О, балаганной драмы вздор

Забыт не будет, нет!

Вотще стремится пестрый хор

За Призраком вослед, —

И каждый по кругу бежать готов,

Продолжая бред;

В пьесе много Безумья, больше Грехов,

И Страх направляет сюжет!

Но вот комедиантов сброд

Замолк, оцепенев:

То тварь багровая ползет,

Вмиг оборвав напев!

Ползет! Ползет! Последний мим

Попал в разверстый зев,

И плачет каждый серафим,

Клыки в крови узрев.

Свет гаснет – гаснет – погас!

И все покрывается тьмой,

И с громом завеса тотчас

Опустилась – покров гробовой…

И, вставая, смятенно изрек

Бледнеющих ангелов рой,

Что трагедия шла – «Человек»,

В ней же Червь-победитель – герой.

«Господи! – вскричала Лигейя, воспрянув и судорожно воздевая руки горе, как только я дочитал эти строки.

 – Господи! Отче небесный – неизбежно ли это? – не будет ли Победитель побежден хоть единожды? Или мы – не частица Твоя? Кто – кто ведает тайны воли и силу ее? – Человек не предается до конца ангелам, ниже самой смерти, но лишь по немощи слабыя воли своея».

И тогда ее белые руки бессильно упали, и она, как бы изнуренная нахлынувшими чувствами, торжественно опустилась на смертный одр. И с ее последними вздохами смешался неясный шепот ее уст.