Пани Зофья. У вас колесо отвалилось

Захватчик вторгся в мою тихую крепость, попрал ее священный покой – а во всем доме не нашлось никого, кто бы хоть добрым словом поддержал пожилого человека.

Боревич вернулся и объявил:

– Я опросил соседей.

– Я слышала. – Я прикрутила аппарат до обычного уровня, при котором почти ничего не слышу.

– Потом еще посмотрю записи с камер видеонаблюдения – тех, что на соседних улицах, – и составлю рапорт.

– То есть мне надо ждать?

– Да. Пожалуйста, проявите терпение.

– Что ж, подожду. Вдруг чудо случится, – разочарованно подытожила я.

– Я уже говорил: я приложу все усилия, чтобы отыскать украденное у вас имущество.

– Вы меня подвели, и сильно, – начала я. – Я позвонила вам, просила помочь, а вы ничего не сделали…

– Я должен соблюдать процедуру, – перебил Боревич.

– Да какие там процедуры? Я вам виновного на блюдечке подала.

– Ну, вы преувеличиваете. Его нет дома.

– Так получите ордер на обыск. Тип, который меня обокрал, наверняка – повторяю: наверняка – у себя в квартире.

– Почему вы так полагаете?

– Я не полагаю, я знаю. Я же вам говорила: у меня в квартире невыносимо воняло куревом. Знаю я этот запах. Я его ежедневно чую в лифте. Иногда приходится ждать, чтобы он хоть немного выветрился, но это не помогает, у нас в лифте нет вытяжки, и вонь по полчаса держится.

– Давайте отвлечемся. Из того, что вы говорите, ничего не следует, а у меня еще много работы.

– Как это ничего не следует? Вы что, вообще ничего не понимаете?

Боревич вздохнул и закатил глаза.

– Безногий после того, как вломился ко мне, на лифте не спускался. Никуда он не сбежал, – продолжала я.

– Может, он по лестнице спустился.

– Вы когда-нибудь ходили по лестнице на одной ноге?

– Если он настолько инвалид, то как он мог выломать дверь вашей квартиры?

– Хороший вопрос. Вот вы у него и спросите! А я утверждаю: он у себя. Вы должны и ему выломать дверь.

– Без ордера не могу.

– Ну так еще раз говорю: получите ордер.

– Я, конечно, запрошу ордер на обыск, но боюсь, что прокурор потребует доказательств или хотя бы достаточно серьезных косвенных улик.

– Прокурор-шмокурор.

– До свидания.

Боревич поклонился и ушел. Бросил меня. Все меня бросили. С разбитым зеркалом, разбросанными по полу книгами, незакрывающейся дверью, затоптанным мундиром Хенрика и кастрюлей пригоревшего супа. А ему бы это не помешало. Он бы и подгоревшее ел и нахваливал. Сказал бы, что вкус такой… оригинальный.