Панцирь великана

– О! в таком случае, если я могу это для вас сделать, то конечно… но что же это такое?

– Вот что, дело в том, что хотя я никому ни слова ещё не говорил об этом… я написал книгу.

– Не беда, старина, – заметил Марк с шутливым смехом, так как это признание, а вернее, некоторое замешательство, с каким оно было сделано, как будто приравнивало к нему Голройда. – Многие до вас писали книги, и никто от того хуже о них не думает, лишь бы только они их не печатали. Это юридическое сочинение?

– Не совсем; это – роман.

– Роман! – вскричал Марк, – вы написали роман?

– Да, я написал роман. Я всегда был мечтателем и меня забавляло передавать свои мечты бумаге. Мне не мешали.

– Однако, ваша профессия?

– Она мне не давалась в руки, – ответил Голройд, с меланхолической гримасой. – Я приходил обыкновенно в палаты в десять часов утра и уходил в шесть, проводя целый день в записывании отчётов и протоколов, но никто из поверенных не замечал моего прилежания. Тогда я стал ходить в суд и весьма старательно записывал все решения, но мне ни разу не удалось быть полезным суду, в качестве amicus coriae[4 - Amicus curiae – юр.

, лат. «друг суда» (не участвующее в деле лицо, которое представляет суду с его разрешения имеющие значение для дела информацию или соображения.], так как оба вице-председателя, по-видимому, отлично обходились без моей помощи. Тогда мне всё это надоело и пришло в голову написать эту книгу и я не успокоился, пока этого не сделал. Теперь она написана и я опять одинок.

– И вы желаете, чтобы я просмотрел и проредактировал её.

– Не совсем так; пускай в ней всё остаётся как есть. Я хочу попросить вас вот о чем: кроме вас, мне не хотелось бы обращаться ни к кому с этой просьбой. Я желал бы, чтобы мою книгу напечатали. Я уезжаю из Англии и по всей вероятности руки у меня будут полны другим делом. Я бы желал, чтобы вы попытались найти издателя. Вас это не очень затруднит?

– Нисколько; весь труд будет заключаться только в том, чтобы пересылать рукопись из одной редакции в другую.

– Я, конечно, не рассчитываю на то, что вам удастся увидеть её в печати; но если бы, паче чаяния, рукопись была принята, то я предоставляю вполне на ваше усмотрение все условия. Вы опытны в этих делах, а я нет, и к тому же буду далеко.

– Я сделаю все, что могу, – отвечал Марк. – Что это за книга?

– Я уже сказал, что это роман. Право не знаю, как описать вам подробнее: это…

– О, не трудитесь, – перебил Марк, – я сам прочту.