Панцирь великана

Они считали его «страшным щёголем», хотя он и не особенно щегольски одевался, а только любил, возвращаясь домой по Пикадилли, иметь вид человека, только что расставшегося с своим клубом и ничем особенно не занятым.

Он не был непопулярен между школьниками: ему было до них столько же дела, сколько до прошлогоднего снега, но ему нравилась популярность, а благодаря своему беспечному добродушию, он без всякого усилия достигал её. Школьники уважали также его знания и толковали о нем между собой, как о человеке, «у которого башка не сеном набита», так как Марк умел при случае щегольнуть учёностью, производившей сильное впечатление.

В этих случаях он уклонялся от своего предмета и по всей вероятности знал, что его учёность не выдержит слишком серьёзной критики, но ведь зато и некому было серьёзно критиковать его.

Любопытство, возбуждённое в нем шляпой и пальто, висевшими на вешалке в то время, как он сидел за своим пюпитром, было удовлетворено: дверь, верхняя половина которой была стеклянная и защищена переплётом из толстой проволоки, – предосторожность, конечно, не лишняя в данном случае, – отворилась и показался маленький мальчик, бледный и расстроенный, держа в руке длинную полосу синего картона.

– Эге! Лангтон, – сказал Марк, завидев его: – так это вы не ушли домой? В чем дело?

– Ах, сэр! – начал жалобно мальчик: – я попал в ужасную беду.

– Очень жаль, – заметил Марк: – в чем же дело?

– Да я вовсе и не виноват, – отвечал тот.

 – Дело было вот как. Я шёл по коридору, как раз против дверей старого Джемми… т.-е. я хочу сказать м-ра Шельфорда, а дверь-то стояла раскрытой. А возле как раз стоял один ученик; он гораздо старше и сильнее меня; он схватил меня за шиворот, втолкнул в комнату и запер дверь на ключ. А потом пришёл м-р Шельфорд, выдрал меня за уши и сказал, что я это делаю уже не в первый раз и что за это меня посадят в карцер. И вот дал мне это и велел идти к директору за подписью.

И мальчик протянул билет, на котором было написано дрожащим почерком старика Шельфорда:

«Лангтон. 100 линеек за непростительную дерзость. Ж. Шельфорд».

– Если я отнесу это наверх, сэр, – продолжал мальчик, дрожащими губами, – мне наверняка достанется.

– Боюсь, что да, – согласился Марк: – но все же вам лучше поторопиться, потому что иначе они запрут карцер и тогда вас накажут ещё строже.