Панцирь великана

Гости м-ра Гомпеджа, очевидно, возвращались в город с тем же поездом, что и он, и сам старый джентльмен стоял спиной к ним и рассматривал расписание поездов, прибитое на стене.

Дядя Соломон, которому Вилкокс уже успел сообщить, о том, что злополучный гусь находится в вожделенном здравии, по-видимому, не испытывал никакой неловкости от этой встречи, но шумно двигался и кашлял, желая как будто привлечь внимание врага. Марк чувствовал большое смущение, опасаясь сцены; но поглядывал так часто, как только смел, на даму своих мыслей, которая надевала перчатки с решительным видом.

– Крёстный, – сказала вдруг маленькая девочка, – вы мне не сказали: хорошо ли вёл себя Фриск?

– Так хорошо, что не давал мне спать всю ночь и занимал меня своей персоной.

– Что он выл, крёстный? Он иногда, знаете, воет, когда его оставляют в саду.

– О, да, он много выл; это он отлично умеет делать.

– И вам, в самом деле, это нравится, крёстный? – вопрошала Долли: – многие, знаете, этого не любят.

– Какие ограниченные люди, – проворчал старый джентльмен.

– Неправда ли? – ораторствовала невинная Долли: – ну, я рада, крёстный, что он вам нравится, потому что теперь я всегда буду брать его с собой.

– Здравствуйте, м-р Гомпедж, – сказал дядя Соломон, прокашливаясь.

– Здравствуйте, – сухо отрезал тот. Девушка ответила на поклон Марка, но не подала виду, что узнает его.

Долли громко заметила:

– Э, да это старый сосед, который чем-то опоил вашего гуся; да, крёстный?

– Надеюсь, – продолжал дядя Соломон, – что вы обдумали вчерашнее своё поведение и убедились, что зашли слишком далеко, употребив те выражения, к каким вы вчера прибегли, тем более, что птица совсем здорова, как мне передавали сегодня утром.

– Не желаю входить в дальнейшие прения по этому предмету в настоящую минуту, – отвечал тот сердито.

– Да и мне он порядком надоел, и если вы согласны признать, что были слишком резки вчера, то я готов, с своей стороны, предать его забвению.

– Я не сомневаюсь в этом, м-р Лайтовлер, но вы должны извинить, если я уклонюсь от рассуждений об этом вопросе.

– Как вам угодно. Я хотел только отнестись к вам, как добрый сосед, но это ничего не значит. Я могу так же хорошо, как и другие, довольствоваться своим обществом.

– Если так, то будьте так добры, м-р Лайтовлер. Мабель, поезд уже пришёл.