Панцирь великана

Панцирь великана

Томас Энсти

Говорят, что «книги имеют свою судьбу». В этом романе книга не только вмешалась в судьбу молодого человека, но и круто переменила её, вознесла его на Олимп литературной славы, послужила ему пропуском в высший свет и обеспечила ему руку и сердце прекрасной девушки, а затем низвергла его на самое дно позора и унижений, уничтожила его морально и поставила на грань гибели… И всё это безо всякой мистики – просто книга поделилась с ним своей судьбой.

Томас Энсти

Панцирь великана

© Леонид Моргун. Литобработка, примечания. 2018.

© ООО «Остеон-Групп», 2018

* * *

– «Теперь он чувствует, что царский сан висит на нем, как панцирь великана, надетый карликом».

    Макбет.

    The Giant's Robe by Thomas Ansteya

Глава I. Заступник

В самом центре Сити, но отделённая от торгового шума и суеты кольцом лавок и под сенью закопчённой классической церкви, находится – или, вернее сказать, находилась, так как её недавно перевели большая школа св.

Петра.

Входя в массивные старые ворота, к которым с двух сторон теснятся лавки, вы попадали в атмосферу схоластической тишины, царствующей в большинстве училищ во время классов, когда с трудом верится, – до того безмолвие велико, – что внутри здания собрано несколько сот мальчиков.

Даже поднимаясь по лестнице, ведущей в школу и проходя мимо классов, вы могли слышать только слабое жужжание, долетавшее до вас сквозь многочисленные двери, – пока, наконец швейцар в красной ливрее не выйдет из своей коморки и не позвонит в большой колокол, возвещавший, что дневной труд окончен.

Тогда нервные люди, случайно попавшие в длинный тёмный коридор, по обеим сторонам которого шли классы, испытывали очень неприятное ощущение: им казалось, что какой-то разнузданный демон вырвался внезапно на волю.

Взрыву обыкновенно предшествовал глухой ропот и шелест, длившийся несколько минут после того, как замолкнет звук колокола, – затем дверь за дверью раскрывались и толпы мальчишек с дикими и радостными воплями вылетали из классов и опрометью бежали по лестнице.

После того, в продолжение получаса, школа представляла собой вавилонское столпотворение: крики, свистки, народные песни, драки и потасовки, и непрерывный топот ног.