Социум. Антология социальной фантастики

 – Рифму я добавил от себя, они не знают рифмы. Там главное в поэзии – количество слогов выдоха, каждый сопровождается ударом клешней по панцирю…

– А вы же говорили, что слова «друзья» нет? – перебила Дженни.

Мигулис смутился.

– Если переводить совсем дословно, это будет э-э-э… «ур лаз топ о-цы, гер лаз топ о-цы, вех ка-боб аг-чуг» – «я вышел из норы без копья, ты вышел из норы без копья, это в честь праздника – погиб враг, против которого мы были в заговоре».

– И сразу другой смысл, – заметил полковник Гаусс.

– Хорошая идея начать с этого стиха, – подытожила Дженни. – Гаусс произнесет любую фразу, Мигулис переведет как стих.

– Только господину полковнику надо колотить ладонью по груди, – уточнил Мигулис. – Чтобы они поняли, что это он читает. Если Тулф ответит – значит, разговор пошел на равных. А если нападет…

– Если нападет, – уточнил полковник, – вы, Дженни, даже отреагировать не успеете: у них от природы мышцы другого типа. Они стальной трос перекусывают и разгоняются до двухсот километров по песку.

Человеку с ними не справиться – у гадов скорость как у пули, только роботы успевают реагировать. И я хочу заметить, что сейчас они окопались для атаки.

– Прекратите истерику, полковник, – холодно осадила его Дженни. – Делайте то, что говорит эксперт. Мы навязываем незнакомую им схему поведения, угрозы они не видят, включится любопытство.

– А если нет? – спросил Гаусс.

– Доверьтесь опыту, – повторила Дженни. – Вы двадцать лет отстреливались с базы, а я пятнадцать лет работаю с негуманоидами.

Под ногами хрустел липкий желтый песок, сверху палила безжалостная Ассанта, а вдали над самым горизонтом висел далекий тусклый диск Большого Шелла. Впереди стояли рециды в низкой стойке. Наконечники копий тускло поблескивали.

– Стоп, тишина, – негромко скомандовала Дженни и остановилась. – Держим паузу. Мигулис, ставим коробку на песок и раскладываем подарки перед собой. Медленно!

Мигулис принялся выкладывать стеклянные плошки, бусы из металлокерамики и фонарики.

А Дженни рассматривала своего будущего Сансана. Вождь Тулф был самый рослый.

Усики, которыми поросла треугольная морда, были совсем еще розовые – только начали темнеть с концов. Дженни читала, что это говорит о юном возрасте – год-два. Стоял вождь на трех крепких ходовых ногах, вывернув их немного косолапо, – в этой неряшливой позе чувствовалась раскованность и некое презрение к миру.