Социум. Антология социальной фантастики

Они помнят, что было до их рождения, понимаете? Поэтому уверены, что жизнь циклична, и после смерти будет перерождение. Каждый из них считает себя не личностью, а бесконечным родом.

Дженни вскинула брови.

– А их не смущает параллельное существование живых родителей? Или братьев с той же памятью? А тот факт, что их воспоминания о жизни предков только до зачатия?

Мигулис пожал плечами.

– Такие мелочи никогда не смущали даже существ и без генетической памяти. Но если у тебя память предков длиной в несколько поколений, то вера в перерождение души непоколебима.

Бессмертие и служение своему роду – это главное в их психологии. У поэта Архо было так: «Как смерть найти такую, чтоб забыть, кем был, кем есть, кем после буду быть?» Перевод мой.

– Этот Архо уважаем среди рецидов? Мы можем с ним встретиться?

Мигулис покачал головой:

– Его давно казнили.

– Как? – удивилась Дженни.

– Как казнили? Пробили в панцире дыры и засыпали внутрь соль. Одна из самых долгих и мучительных казней.

Рециды большие мастера по части пыток.

– А за что его казнили? – удивилась Дженни.

– Поэт – опасная профессия, – пожал плечами Мигулис. – Вторая после журналиста. Зато он теперь национальный классик, если отозваться о нем пренебрежительно – убивают.

Дженни встала.

– Спасибо за приятную беседу, Мигулис. У меня к вам просьба: придумайте несколько лаконичных надписей на языке рецидов: «Непобедимый полководец», «Главный друг людей» и «Великий ученый».

Будем поощрять нашего Сансана медальками.

– У них же нет письменности, – удивился Мигулис.

– Ох, я и забыла…

– А если сделать говорящий брелок? – воодушевился Мигулис.

– Нет, это не работает – не будешь же каждому встречному включать. Отстающие расы покупаются только на медальки.

В столовую вбежала Августа и устремилась сразу к Дженни.

– Ну что? – спросила она тревожно. – Есть новости про Нэйджела? Они что-то рассказали? Ведь он жив, жив?

– Я тоже так думаю, дорогая, – ответила Дженни.

 – Мы обязательно все узнаем.

Полковник сидел в своем кабинете с планшетом и мрачно переключал видеотрансляции.

– Вы опять в моем кресле, – заметила Дженни, входя. – Нет-нет, сидите, я просто напоминаю.

– Садитесь, – хмуро произнес Гаусс, вылезая из-за стола. – Знаете, Дженни, я каждый день смотрю, что там происходит, и не могу понять…

– А что там непонятного? – Дженни заглянула в его планшет.