Досадная ошибка

Я остановился у напольной вращающейся стойки, на которой были выставлены для продажи конверты, открытки, карманные календари, карты города, а также городские телефонные справочники. Я выбрал самый свежий справочник и отыскал в нем адрес совета заслуженных работников культуры и искусства. Истсайд, Асбест-стрит, «МКД-апартментс», двадцать два – это был не самый благополучный район, проще говоря, криминогенная окраина. Непонятно, с какой целью общественная организация забралась туда, где принято было околачиваться всякому преступному сброду? Неужели таким радикальным способом общественники скрывались от назойливых посетителей?

Я не стал ломать голову понапрасну.

Переписав адрес в блокнот, я вернул справочник на место и глотнул спиртного. Пряча бутылку в карман, я поймал на себе неодобрительный взгляд из освободившегося окошка. Я понимающе кивнул почтальонше, мол, да, я и сам осуждаю распитие алкогольных напитков в общественном месте, и поспешно покинул почтовое отделение. Дальше я направился в сторону Истсайда.

Город был сер и мрачен, ничего не радовало глаз. Кроме того, я непроизвольно отмечал взглядом каждую мемориальную доску. Оказывается, их было превеликое множество. Они буквально преследовали меня – черные гранитные доски. Складывалось впечатление, что я попал в колумбарий. Нет, ну действительно, зачем навешивать на изысканный особняк позапрошлого века кладбищенскую черную доску в память о том, что здесь жил и творил заслуженный-презаслуженный, почетный-распочетный литератор Пегас Околесович Вдохновеньев? Он же здесь не погребен, в конце концов! Почему бы благодарным потомкам не сделать памятную доску из какого-нибудь цветного мрамора, например, бежевого в серую крапинку, украсив буквы золотом? Глаз радуется ярким цветам, а от черного непроизвольно бежит.

И так мало радости в жизни, особенно с похмелья… Я был не в духе.

За высокой кованой оградой мелькнули остроконечные башенки театра. Из чистого любопытства я подошел к величественному зданию и оглядел фасад. И здесь была доска! На желтой кирпичной кладке поблескивал черный прямоугольник из гранита.

Вдобавок к тексту на нем было высечено изображение. Я узнал лицо Визгунова, бывшего директора театра. Не знал, что и этот «выдающийся» деятель удостоился памятной доски. Помнится, о его темных делишках и конфликте с артистами писали все газеты – как местные, так и краевые. Я бегло прочитал текст, не заостряя внимания на грамматических ошибках, которые, разумеется, имелись и здесь.