Паучий дар

– Станки в полном порядке, – говорил дядя Келлена. – Так в чем же дело? Если мы не сможем ткать, нам будет нечего есть!

Если бы речь шла о другом квартале, его жители вряд ли так быстро сообразили бы, в чем причина их бед. Но у ткачей нюх на все, что связано с тканью, и они заметили, во что в последние дни превратилась одежда Келлена. От них также не укрылось одолевшее его беспокойство и то, как он суетился, за все цеплялся, ко всему приценивался. Как он ссорился, находил лазейки в спорах и упорно не отступал.

Никто на него не злился. Все приняли правду с печальной обреченностью.

– Ты не виноват, – сказала мама Келлена. Тяжелые разговоры были ее ипостасью. – Тебя прокляли, вот и все. – Она глубоко вдохнула, потом медленно выдохнула, и плечи ее беспомощно опустились, словно она смирилась с чем-то горьким и неизбежным. – И пока ты остаешься здесь, нам нести это проклятие вместе с тобой.

«Я не проклят», – мог бы сказать ей Келлен. «Я не проклят! – мысленно кричал он в лицо своей семье, когда вспоминал тот день.

 – Со мной случилось что-то другое!» Но его слова ничего бы не изменили.

Каждый житель что-то продал, чтобы добавить монетку в кошелек Келлена. И все соседи пришли проводить его и пожелать доброго пути. Но о том, чтобы позволить ему остаться, не могло быть и речи; это знание камнем лежало у Келлена на душе. Ткачи никому не позволят подвергнуть опасности их ремесло и образ жизни. Даже другому ткачу.

Глава 5

Шип

Вскоре после заката карета остановилась перед маленькой гостиницей.

Неттл выбралась наружу, по-прежнему чувствуя тошноту. Ее била дрожь. Воспоминания о лечебнице преследовали ее, как дурной запах. Стоило ей сомкнуть веки, и она видела проклинателей в железных шлемах и со стужей в глазах.

Галл оплатил три убогие комнаты на чердаке, потом отправился в конюшню, прихватив с собой дохлого кролика, и вернулся с пустыми руками. Он заказал на троих пирог с луком-пореем и бульон, сваренный из куропатки.

Это было вкуснее всего, что Неттл доводилось есть за последние месяцы, но она с трудом смогла проглотить кусок.

После ужина их троица удалилась в одну из комнат под самой крышей. Единственным источником света была дешевая, чадящая свеча, которая отбрасывала на стены густые, дрожащие тени. Как только за ними закрылась дверь, Келлен упал в кресло и вцепился пальцами в волосы.

– Ерунда какая-то! – выпалил он с видом одновременно рассерженным и потрясенным.