Паучий дар

 – Она взяла кое-что из утвари: кастрюли, сковородки, столовые приборы. Еще мебель. Но личные вещи Белтеи никто трогать не хотел, тем более одежду. Может, вор не из наших?

– Вор забрал бы обувь, – возразил Келлен. – А еще гребень и зеркало.

– Он точно не местный. – Армону претила сама мысль об этом. – Мы сюда даже не заходим.

Келлен заметил грязные следы на половицах – кроме тех, что оставили его собственные ноги. Среди старых, высохших, имелось несколько свежих отпечатков.

– Кто-то заходит, – заметил он вслух.

* * *

Остаток дня Келлен провел за разговорами с жителями деревни, изо всех сил стараясь не выйти из себя. Все искренне хотели помочь – и никто не помогал.

– Она же больше не человек, – неожиданно заявила мать Армона, нарезая бутерброды для Келлена на каменном столе возле хижины. Это была женщина средних лет с добрым лицом, основательная и рассудительная, как дуб. – Неужели ты думаешь, что совершишь хороший поступок, если поймаешь и укротишь ее? Она давно одичала.

Пусть живет как живет.

– Вы слышали, как она плачет? – спросил Келлен. – А я слышал. – Он наблюдал за тем, как натруженные руки хозяйки дома методично раскладывают еду. Хлеб, маринованные раки, зелень, сыр. – Я бы и злейшему врагу не пожелал такой судьбы. Вы ведь наверняка знали Белтею. Что она вам сделала?

Мать Армона молча протянула ему бутерброд, забралась по лестнице в хижину и захлопнула дверь. Келлен проводил ее взглядом. Поначалу он не злился из-за Белтеи. Но теперь все изменилось.

* * *

Когда солнце начало клониться к закату, Келлен решил прогуляться на окраине деревни. Его буквально трясло от ярости. Только ступив туда, куда большинство местных мужчин заходить не осмеливалось, Келлен почувствовал, что ему становится легче. Здесь он был на своем месте – так говорило его нутро. На самой границе опасности. Где можно испытать удачу на прочность.

Птицы в Мари орали оглушительно громко. Жаворонки, коноплянки, дрозды, кроншнепы, сорокопуты – кого тут только не было.

Мох густыми прядями свисал с деревьев, совсем как паутина в доме Белтеи, только ослепительно зеленого цвета. Листья, мох, лишайники – все вокруг горело изумрудным пламенем в лучах закатного солнца.

«Ты совершаешь ошибку», – сказал ему внутренний голос. Но Келлен даже не подумал вернуться, несмотря на то что белые камни тропинки постепенно сменялись мхом, скрадывавшим шаги.

В лесу было удивительно тихо. И вместе с тем удивительно шумно.