Псыгыпский душитель

В таком виде он и отправился на ночную прогулку, желая развеять тягостное чувство на душе.

Ляпин неспешно брел по дачному поселку. То ли от ночного воздуха, наполненного кислородом сверх всякой меры, то ли от двигательной активности, усилившей кровоснабжение головного мозга, к нему постепенно возвращалось трезвомыслие. С произошедшим Ляпин смирился как с чем-то таким, чего уже нельзя изменить. Единственное, он никак не мог взять в толк, как все это могло с ним приключиться? Что послужило толчком к нервному срыву? Ведь ничего подобного с ним прежде не случалось.

При любых скандалах с соседями он сохранял хладнокровие и умел держать себя в руках даже в самых напряженных ситуациях. Даже простому раздражению он не давал воли, а тут вдруг сдали нервы. С чего бы это?

Сосредоточившись на себе самом, Ляпин невольно вытеснил на задний план все остальные тревоги. Главной из них был страх наказания. Но с ним Ляпин справился одним из первых, убедив себя, что нудисты ни за что не станут жаловаться в полицию, поскольку сами находятся на грани закона.

Незаметно для себя совершив полный круг по безлюдному в этот поздний час дачному поселку, Ляпин вернулся к даче Кривцева. Поравнявшись с домом, он непроизвольно поднял голову. В одном из незашторенных окон верхнего этажа горел яркий свет. То, что Ляпин в нем увидел, заставило его застыть на месте.

– И как только людям не стыдно… – выдохнул он.

Не веря своим глазам, он присмотрелся внимательнее. Ошибки быть не могло, Вась-Васькины занимались сексом.

Но не как все нормальные люди, скромно, под одеялом, в темноте, а у всех на виду, к тому же самым развратным способом.

– Тьфу! – Ляпин сплюнул на землю. – Срамота!

Одного только взгляда на бесстыже обнаженную, немолодую и совсем непривлекательную женщину, гарцующую верхом на мужчине, Ляпину стало достаточно, чтобы понять, что именно послужило причиной его нервного срыва. Это были Вась-Васькины. Всякое бывало в жизни Ляпина, но сквернее людей он не встречал. Все им было нипочем, ни что не пронимало их толстую шкуру: ни доводы здравого разума, ни нормы морали, ни правила приличия.

Ляпин так и продолжал смотреть, как колышутся жировые складки на тучном и белом женском теле, а волосатые мужские руки откуда-то снизу жадно лапают, мнут и выкручивают податливые, как тесто, груди. Эти похотливые сластолюбцы, как животные, совокуплялись прямо на его глазах. Омерзительное зрелище вызвало непроизвольный спазм в желудке Ляпина.