Первая жертва

Когда мы вошли в комнату, Масатика спал, частично вывалившись с футона[13 - Футон – матрас, который расстилают для сна прямо на полу в традиционных японских домах.] на пол. Я села на стул у окна и, нащупав в темноте телефон, зашла в рабочую почту. Там было одно непрочитанное письмо от Цудзи из издательства Симбунка.

«Мы еще раз поговорили с госпожой Хидзириямой после вашей встречи, и она проявила большой интерес к идее издания книги при Вашем активном участии. Я уже сообщал Вам о ее отказе, поэтому теперь мне очень неудобно беспокоить Вас снова, но тем не менее не могли бы Вы все-таки взяться за написание этой книги? У меня также есть письмо, адресованное Вам, от самой госпожи Хидзирияма.

Я уже отправил его на адрес Вашей клиники. Пожалуйста, прочтите, когда у Вас будет время».

В понедельник утром я пришла на работу в клинику и достала конверт из почтового ящика, где он лежал вперемешку с рекламными листовками. Открыв стеклянную дверь, я прошла мимо стойки регистратуры в офис, села за стол у окна с опущенными жалюзи, сделала глоток горячего кофе и раскрыла конверт.

Письмо оказалось внутри самого обычного белого конверта. «Молодая девушка наверняка выбрала бы что-то поярче. Скорее всего, письмо запечатывал сам Цудзи», – подумала я и приступила к чтению.

«Уважаемая госпожа Макабэ!

Спасибо, что на днях навестили меня в следственном изоляторе.

Тогда я не смогла Вам признаться, но мой адвокат Анно высказался против публикации книги. Он боится, что из-за нее у судебной коллегии может сложиться обо мне плохое впечатление.

Но, встретившись с Вами, я поняла, что хочу больше узнать о себе. Почему я оказалась в изоляторе? Почему стала убийцей собственного отца?

Ведь до этого я жила совершенно обычной жизнью. У меня были и друзья, и парень. И мечты, и планы на будущее.

Я много раз приходила к мысли, что со мной что-то не так. Я не способна на рефлексию и поэтому наверняка попаду в ад.

Прошу Вас, вылечите меня. Я хочу осознать свою вину и раскаяться.

Канна Хидзирияма»

Все кафе было уставлено растениями.

Совсем как в моем приемном кабинете. Сбоку от кассы стоял розовый общественный телефон. «Да, в районе Отяномидзу их все еще можно встретить», – отметила я про себя, когда, опоздав на пять минут, в кафе зашел Касё и сел на потертый кожаный диван. Он сделал глоток воды и сказал сидевшему напротив Цудзи:

– Простите за опоздание. Мне вдруг позвонили, когда я уже выходил из дома. Мой коллега, адвокат Китано, уже на подходе.