Первая жертва

Касё спокойно держался за поручень, как вдруг, спохватившись, сказал:

– Канна хотела тебе что-то еще рассказать, поэтому отправила новое письмо.

Возможно, потому, что его рука была поднята вверх, как никогда бросалось в глаза, насколько у него длинные руки и ноги.

– Поняла, спасибо, – кивнула я.

Мое усталое лицо отражалось в окне вагона. Я почувствовала, что у меня пересохли губы. Пока я, поправляя сумку, готовую свалиться с плеча, пыталась выдавить из себя хоть слово, Касё первым прервал тишину:

– Ты хочешь что-то сказать?

– Как ты думаешь, Кагава правда принудил ее к физической близости?

– Ну Канна говорила именно так.

Но, судя по реакции Кагавы на мой вопрос, он тоже нас не обманывает. Я сам в растерянности. Впрочем, ничего удивительного, когда после расставания мужчина и женщина воспринимают одну и ту же ситуацию по-разному.

– Но очень уж странно, что они говорят прямо противоположные вещи.

Как только я произнесла эту фразу, пассажир, сидящий передо мной, встал, и одно место освободилось.

Касё жестом предложил мне сесть, но я отказалась. Я не хотела, чтобы он стоял и смотрел на меня сверху вниз. Хотя после нашего недавнего спора у изолятора общаться с Касё стало намного легче.

– Если будут новости, я сообщу тебе, что смогу, – произнес Касё.

– Спасибо. Мне ведь, по-хорошему, и на встрече с Кагавой нельзя было находиться.

– Вдвоем докопаться до истины будет проще.

– Кстати, Касё.

Он насторожился и промолчал, как будто снова надел на себя непроницаемую броню, которую уже успел сбросить.

Стараясь избегать его полного тревоги взгляда, я продолжила:

– Может, стоит встретиться и с ее подругой? Я еще не знаю, как на это посмотрит сама Канна, просто подумала, вдруг рассказ этой девушки окажется нам полезным.

– Да, возможно. Я так понял, она много чего приносит Канне в изолятор. Я и сам думал с ней побеседовать. Я уточню. Ну вот и моя станция. Пока.

Касё махнул рукой на прощание и вышел. Двери закрылись, и поезд начал медленно отъезжать от станции.

Я посмотрела в окно – Касё шел по платформе и вдруг обернулся в мою сторону. Наши взгляды встретились. Не в силах выдавить из себя улыбку, я быстро отвернулась.

Грузный поезд выполз из-под земли на поверхность, где его уже встречало багряное вечернее небо. Я смотрела, как пейзаж за окном освещается закатными лучами солнца, и думала о деле Канны. Чем больше мы копаемся в ее прошлом, тем сильнее погружаемся в собственные воспоминания.