Перед стеной времени

Вследствие истощения творческих сил и утраты рационалистического оптимизма, на первый план вновь выходят примитивные верования.]. Напрашивается вывод, что гностическое течение, которое до недавнего времени было подземным, пробивается наверх – этот процесс имеет и другие проявления.

Астрология никогда не испытывала недостатка в противниках. К их числу принадлежали такие великие умы, как Цицерон и Плиний Старший. Приводимые ими доводы до сих пор звучат вполне убедительно: в самом деле, две жизни, начавшиеся в один час в одном доме, могут сложиться совершенно по-разному.

Сегодня этот аргумент звучит еще весомее, чем в древности. Если римские философы имели в виду одновременное рождение детей хозяйки и рабыни как исключительно редкий случай, то современные ученые приходят к аналогичным выводам на основании генетического исследования близнецов – точной науки, располагающей обширной статистической базой. То, что такая наука появилась, связано с переходом от изучения индивидуального к изучению типического. Интерес вызывают не изолированные фигуры вроде Робинзона или Каспара Хаузера[15 - Каспар Хаузер – таинственный юноша, появившийся на улицах Нюрнберга в 1828 году и погибший пять лет спустя. Происхождение и подлинное имя неизвестны. В раннем детстве он был заточен в подземелье и рос в одиночестве, поэтому, когда его нашли, он нетвердо держался на ногах и почти не разговаривал. Его ум представлял собой tabula rasa. Народная молва объявила Каспара Хаузера похищенным принцем. Его образ нашел отражение во многих произведениях искусства, в частности, в стихотворениях Поля Верлена и Георга Тракля.], а безымянные незнакомцы, кристаллизующие в себе всеобщую судьбу, не герои, а просто люди, рожденные на Земле и равные своим братьям. В наши дни, если две сестры, близнецы, умрут в возрасте девяноста лет от одной и той же редкой болезни, это будет объяснено «наследственностью». Если бы они обе стали жертвами несчастного случая в один день, но на разных континентах, то найти этому объяснение было бы гораздо сложнее. Такая встреча научных и астрологических понятий, измеримого и судьбинного времени вызвала бы спор, не способный привести ни к какому результату. В подобных случаях, когда дискуссия не переходит границ индуктивного мышления, компромисс невозможен.