Песня, призвавшая бурю

Ровным счетом, – со мной действительно такого раньше не было, и я была уверена, что виноват в этой вспышке он, а не я.

Он с подозрением оглядел меня. Был бы он немного трезвее, наверное, сделал бы правильные выводы из ошибочного предположения, крикнул бы на всю пивную «Это бхикс!» и бросил бы меня на растерзание разъяренной толпе.

В этот момент одна из служанок схватила его за руку и, смеясь, потащила на импровизированную танцплощадку. Место рядом со мной тут же заняла Ильда, которой я и была обязана своим спасением.

– Подумала, тебе не помешает помощь.

Я кивнула, все еще не веря своей удаче.

– Спасибо.

Она с улыбкой поставила передо мной новую кружку медовухи и миску горячего рагу. Мой желудок тут же заурчал, но…

– Мне нечем заплатить за это, – прошептала я, надеясь, что меня никто не услышит. Хотя, может, Скороход и Бобер внезапно захотят меня угостить. Но сейчас они оба смотрели не в мою сторону, а на танцора, который, оправдывая свое названное имя, пригласил еще какую-то хорошенькую девушку и теперь отплясывал с ней и с одной из служанок.

Ильда кивнула в его сторону.

– Запишу на него.

– О, тогда я тем более не могу это принять.

– Да он и не заметит даже, – успокоила она меня, похоже, не испытывая ни малейших угрызений совести. – Будет удивительно, если он завтра утром хотя бы имя свое вспомнит, а уж детали – за кого и сколько раз он обещал заплатить – точно выветрятся из памяти.

Она заговорщицки мне подмигнула и удалилась.

Неправильно это все было.

С другой стороны, у меня текли слюнки. Я же с самого утра ничего не ела.

В итоге инстинкт самосохранения победил моральные принципы. Я взяла ложку и начала есть. На вкус оказалось… просто ужасно. Но зато горячее.

Я отправила в рот вторую ложку, когда входная дверь неожиданно распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Тут же смолкла музыка, и все испуганно уставились на открытую дверь. Неужели это из-за метели? Внутрь занесло ветром несколько ледяных хлопьев. Внутренний двор, не так давно тщательно расчищенный, снова был укрыт снежным одеялом высотой примерно по колено, хотя самой белизны снега в темноте видно не было, потому что фонари давно уже не горели.

Возникало впечатление, что там, за дверью, вообще ничего нет. По крайней мере, глазами я ничего не видела. А вот инстинкты говорили мне иное. Волосы поднимались дыбом, а сердце начало бешено колотиться. И в этот миг из тени проступили очертания трех фигур. Человеческих. Только это были не люди.