Песня, призвавшая бурю

Он не случайно в очередной раз просил исполнить эту нелепую балладу. Он искал подходящего испытуемого. Сволочь!

– Вы напрасно стараетесь, ваша милость, – Тиллард бегло посмотрел на меня и выглядел очень довольным. Кровь онидов в моих венах действовала на него определенным образом, как и на всех других людей. Но этого явно было недостаточно, чтобы заставить его поменять свое мнение. – Конечно, взгляд хорошенькой леди обычно не оставляет меня равнодушным, но это не тот случай!

– Посмотрим, – тихо засмеялся Арезандер и снова обратился ко мне: – Ну вперед, Синта.

Если я ошибаюсь, тебе бояться нечего.

Ну вперед, Синта?! Я ему не собачка на побегушках, которую можно заставить выполнять любые трюки по первому же требованию!

Не без удовлетворения я холодно улыбнулась и принялась исполнять требование Арезандера. Пусть увидит!

– Исполните для нас, пожалуйста, балладу о трех толстых лебедях.

Тиллард наморщил лоб, будто никак не мог понять нашего тупого упрямства.

– Я уже сказал: нет, – с напускной вежливостью ответил он.

 – Можем мы наконец вернуться к моей просьбе? Возмещение ущерба…

– Попроси его как следует! – потребовал у меня Сир. – От чистого сердца. И начать лучше с обращения «господин Тиллард». Либо так… либо мы обставим все так, будто ты в очередной раз потеряла контроль над яростью.

Менестрель в этот момент окончательно растерялся, но я сразу поняла, на что намекает Арезандер. Не в последнюю очередь, потому что почувствовала тихий скрежет металла и присутствие железа.

Низенькая вакарка бесшумно возникла за спиной Тилларда, который даже не подозревал, в какой опасности сейчас его жизнь. Остальные же члены скалла встали так, чтобы гостям в пивной не было видно, что происходит.

Я в ужасе уставилась на Арезандера. Мне следовало ожидать, что он знал, как именно действует мой дар. Но его угроза и хладнокровие его скалла поражали до глубины души. Неужели он это всерьез?! Тиллард ведь не какой-то неизвестный бродячий певец.

– Так что решила? – спокойно поинтересовался Арезандер, небрежно потягивая медовуху.

Эта его мнимая беззаботность совсем не сочеталась с безжалостным блеском в его глазах, который ясно давал понять, что зайти он готов далеко. Вопрос уже был не в том, блефует он или нет, а в том, готова ли я принять то, что произойдет, если он не блефует. И я их принять не могла. Никто не должен был умереть из-за меня.

– Есть у меня этот дар, есть, – призналась я шепотом, – но отпустите менестреля, пожалуйста.