Пират. История фокстерьера, рассказанная им самим

Я очень обрадовался, что оказался на свободе. Мне вдруг показалось, что я хозяин всего мира. Перед глазами у меня не было забора или вьющихся растений. Я мог пойти куда угодно, завоевать новые территории, повидать новые места. Но не успел я пробежать и нескольких шагов, как за спиной услышал крики:

– Пират, Пират!

Только я остановился посмотреть, что там происходит, как меня тут же схватил Али, запыхавшийся от быстрого бега, вернул обратно в сад, в мое рабское положение, и хорошенько запер калитку.

Я был ужасно зол на Али: он просто окружил меня своей тиранической заботой! Это сильно ранило мое самолюбие. Насупившись, я уселся на солнышке перед своей будкой и с грустью положил голову на вытянутые лапы. Дейзи была впряжена в легкую двухместную коляску и ждала, пока спустится хозяин. Она видела всю сцену, заметила, как я рассержен, поняла почему и смотрела на меня с пренебрежением. В любой другой ситуации я бы тоже просто взглянул на нее пренебрежительно.

– Что уставилась? – спросил я.

Она ничего не ответила и даже не пошевелилась, только смотрела вперед, стоя с высоко поднятой головой, прижав подбородок к шее, гордая, похожая на лошадей, которых рисуют на картинах. И это разозлило меня еще больше.

– Чем гордишься? Тем, что пойдешь на улицу, а я останусь дома?

Она снова ничего не ответила и продолжала стоять, отстраненная и неприступная. Это вывело меня из себя.

– Я свободный, а ты в рабстве, – сказал я ей. – Я хожу, куда хочу, и в саду, и в доме, и в конюшне, хочу по песку хожу, хочу – по траве. А ты даже и в стойле не свободна! А чтобы тебе разрешили выйти, тебе приходится впрягаться в повозку. Тебе в зубы суют удила, а потом дергают за поводья. А если идешь не так, как нужно, можешь и кнутом получить! Так что не надо задирать передо мной нос! Слышала, тетушка Дейзи?

Но ее это совершенно не взволновало.

– Эй, карлик, да кто вообще тут с тобой разговаривает?

Я вскочил на ноги и бросился прямо на ее наглую морду. Мой сердитый лай напугал кошку, которая сидела, свернувшись клубочком, никем не замеченная, в густой листве высокого дерева, растущего неподалеку. Она спрыгнула на землю и пустилась наутек. На этот раз нас не разделяли забор и плющ.