Пират. История фокстерьера, рассказанная им самим

У меня кружилась голова, но галабею из пасти я все-таки не выпустил. Меня оглушили крики. Кто-то тянул меня, бил… Но мой черный враг сбежал – оставив у меня в зубах кусок ткани, он вприпрыжку спустился по трапу. Я бросился за ним. Мне нужны были его голые ноги. «Носи обувь, носи обувь», – лаял я ему вслед, а потом сумел снова ухватить за подол.

Галабея быстро превратилась в лохмотья, как до этого кружевной платок голубоглазой девицы, и тогда я накинулся на его шаровары. Человек с ужасом смотрел на меня своим единственным глазом, а потом, подняв руки, закричал «Африт! Африт!», что означает «Злой дух! Злой дух!».

Такой большой мужчина испугался такого малыша, как я!

И если бы тут не подоспел Мицос, то шаровары постигла бы участь галабеи. От удара по носу я разинул рот, и черный человек избежал расправы.

Мицос схватил меня за ошейник и потащил обратно. Он пару раз ударил меня по спине и привязал на поводок, а его мать расстроенно качала головой и приговаривала:

– Ну что же это за пес такой?! Дикое животное! Осторожно, Хри?стос, смотри, как бы он и на тебя не напал! – сказала она молодому человеку, который стоял рядом с ней и улыбался.

– Не бойся, – ответил юноша, – он меня хорошо знает, мы с ним старые друзья. Правда, Пайрэт?

Я посмотрел на него, но ничего не понял. С кем он разговаривает? Он смотрел на меня, но я-то совершенно его не знал.

– Этот песик хорошей породы, молодец, что выбрал его, Хри?стос, – сказал Мицос. – Он принял носильщика за вора и набросился на него.

Это должно тебя радовать, матушка. Теперь ты не будешь волноваться, ведь у нас дома будет хороший сторож.

Мне очень польстили слова Мицоса, так сильно, что я не обратил внимания на дальнейший разговор и не пошел вслед за хозяином, который спустился на пристань вместе с хозяйкой, Евой и этим незнакомым Хри?стосом. Все они сели в прекрасный экипаж, запряженный двумя большими лошадьми, с одетым в белое кучером, и уехали. Я и представить себе не мог, что я – хорошей породы.

Но так сказал Мицос, а Мицос все знает, ведь у него усы и вообще он такой красивый юноша. Раздувшись от гордости, я разрешил ему спустить меня на набережную, посадить в другой экипаж, куда он сел с младшими братьями и сестрами, и отвезти меня, куда ему было угодно. Мне было достаточно того, что меня нес Мицос, и я был очень доволен собой.

Вот так я впервые познакомился с человеческим обществом. Но тогда я еще ничего не знал о мирской суете.