Письма к Луцию (Об оружии и эросе)

Предмет моего исследования может показаться с одной стороны слишком легкомысленным, а с другой – нарочито суровым и удручающим: я буду писать о том особом развлечении, которому всей душой и как никакому другому развлечению любят предаваться римляне, являя тем самым якобы особую присущую им кровожадность и особую воинственность духа, а вместе с ними и особую стойкость духа: я буду писать о гладиаторском искусстве.

Ну, как, Луций? Хорошо?

Попробую все-таки завершить первую фразу этого письма. Выбрав для моего труда не настоявшийся на времени, еще довольно мутноватый, но многообещающий – как вино этого вечера и желания подававшей его девушки – наш язык, я пытаюсь перебросить в прошлое прочный и цепкий мостик латинского cum, отказавшись от почти сказочной призрачности греческого ???.

Как прекрасный знаток греческой словесности ты, конечно же, возразишь мне, что кроме призрачного ???, с которого, словно сказки, начинаются исторические писания, в греческом есть также перевалочное, соотносимо-пояснительное ??????, и абстрактно-рассудочное ??, и четкое ????. (Умолчу уже о той метаморфозе «устойчивой середины»[38 - «Устойчивая середина», досл.: «неблуждающая середина» mediocritas inerrans, греч. ??????? ???????. У Цицерона inerrans относится к неподвижным звездам (греч. ???????), а ??????? – старинный. жизненный идеал греческих авторов (еще архаической и классической эпох). Ср. в этой связи mediocritas в Письме IX и «устойчивая середина» в Письме X.] между совершенно восхитительным греческим волшебством и совершенно жалким греческим проходимством, о метаморфозе, которую временные союзы претерпевают в результате слияния с самой греческой из греческих частиц ??[39 - Условная частица, обычно соответствующая русскому «если». ], столь часто употребляемой греческими писателями и крайне редко греками, известными нам в повседневной жизни, – ????, ??????, ????, ???????: сколько здесь и трезвого уточнения, и вызывающей порой улыбку мелочной увертливости!). А еще ты, пожалуй, возразишь мне, Луций, что и наши римские анналисты, писавшие по-гречески, чужды в своих творениях шаткости и призрачности греческого ???. Ты, конечно, будешь прав. Поэтому я и буду писать не по-гречески, а на нашем языке: может быть, его кажущаяся скудность защитит меня от моего же многословия. А еще я постараюсь отвлечься от изложения фактов и уловить то пока что необъяснимое нечто, что составляет очарование истории, – не впечатляющее величие событий, но некую пребывающую за ними истину.