Пламенное сердце

Возможно, Абрахас приведет малышей в мир, где их постигнет та же участь, с которой он сражается. Возможно, понимая, что их будущие дети лишь уменьшат общий магический ресурс, они станут последними в своем роде. Но Абрахас должен попытаться. Будь сейчас три особи, три ума, ищущие своих сородичей, шансы отыскать других выживших драконов увеличились бы, как и шансы отыскать забытые гнезда, превратившиеся в камни или спущенные под воду. Кто-то же спрятал своих детей в надежде, что однажды их найдут.

– Абрахас! – крикнул король.

Его имя разнеслось по залу и врезалось в Абрахаса, словно божественный клич. В глазах последнего из драконов богом, к несчастью, оказался король.

Абрахас сосредоточился на человечишке, стоящем перед ним, и растянул губы в некоем подобии улыбки.

– Да, мой король?

– Что на тебя сегодня нашло? – Зандер вскинул руки, и украшения, унизывающие запястья, зазвенели. – Дело до сих пор в яйце? Дружище, это же случилось неделю назад. Кто старое помянет, тому глаз вон.

Королю легко было говорить.

На его глазах не убивали единственных детей. Ему не приходилось служить убийце и охранять жизнь этого убийцы только для того, чтобы завтра тот устроил очередную ночь пьяного безумства. Абрахас чувствовал, что воспринимает эту ситуацию слишком близко к сердцу. Таких проблем у него раньше не было. Когда он служил отцу Зандера, ему удавалось в своем отношении отделить человека от чудовища. Предыдущий король был не менее вероломным и жестоким. Однако нынешний, в отличие от предыдущего, легко пробивал внутреннюю броню и залезал в душу дракона, сколько бы раз Абрахас ни пытался совладать с эмоциями.

Возможно, он просто устал быть под королевским каблуком.

Зандер внимательно пронаблюдал за тем, как Абрахас меняется в лице, закатил глаза и двинулся прочь из пещеры.

– Сегодня это так и будет продолжаться? Абрахас, с тобой сложнее, чем с женой. Может, мне осталось всего несколько месяцев свободы, после которых весь остаток жизни придется провести с обладательницей ровно такого же выражения лица.

Сделаешь мне хоть небольшое послабление?

Нет. Послаблений не будет.

Король стоял к нему спиной, и Абрахас позволил себе оскалиться. Будь Абрахас в своем истинном обличье, король задрожал бы от страха. А вот тело смертного позволяло устрашать лишь немного. Впрочем, получалось все равно впечатляюще – по крайней мере, ему так говорили.

Темные волосы Абрахаса раскачивались у лица, когда он поднимался по лестнице за королем.