Вовка-центровой

Мы в такой тяжелой войне победили, все сразу не получится, – сказал ободряюще врач и попросил Вовку раздеться. Он обстукал и осмотрел его со всех сторон, и продолжалось это минут десять.

– Неплохо, неплохо, все вроде в норме, – сказал он наконец.

– Леонид Афанасьевич, – спросил Вовка, – а эти ожоги на спине у меня пройдут?

– Ну, не знаю, – замялся доктор, – вроде они на всю жизнь остаются, вот только краснота наверняка пройдет.

– Ну и на этом спасибо, – вздохнул мальчишка, – а может, вы меня домой отпустите?

Леонид Афанасьевич улыбнулся.

– Нет уж, твой врач сейчас Ирина Васильевна, она все и решит. Ну, товарищи, – обратился он к остальным больным, – желаю всем быстрее поправиться, до свидания.

– Твои бы слова да богу в уши, – пробурчал Егор Кузьмич, когда дверь за врачом закрылась, – ходют, ходют, а толку нет.

Еще два дня Вовка провел в больнице, в это время он собрал все газеты, какие только мог, и внимательно их прочитал от корки до корки, до ухмылки соседей, не ожидавших от мальчишки такого усердия.

Он даже сходил на политинформацию, которую проводила старшая медсестра для сотрудников отделения. На него там посмотрели с недоумением, но не выгнали. Но политинформация его разочаровала. Большую часть времени медсестра рассказывала, как тяжело приходится труженикам Североамериканских штатов и других капиталистических стран и про героическую борьбу компартий Франции и Италии за права рабочих. Он, собственно, все это уже прочитал в газетах, и каждое утро слышал из репродуктора.

Он пошел обратно в палату, там на койку, которую вчера освободил Игорь, устраивали средних лет мужчину. На плечиках его кителя были майорские погоны и эмблемы авиатора. Его ноги были ампутированы по среднюю треть бедра, поэтому под кроватью стояло несложное приспособление из досок с приделанными подшипниками и деревянная палка, которой инвалид должен был отталкиваться при езде.

На кровати лежала гитара, явно сделанная под заказ. Летчик между тем оживленно говорил соседям по палате:

– Вот, мужики, сердечко прихватило, так в больницу забрали, и на какой спрашивается хер. Мне дома сын все сделал для удобства, а тут ни посрать, ни поссать по-нормальному.

– Да ты не стыдись, мил человек, – вступил в беседу дед, – мы же все понимаем, ты за Родину в боях пострадал, лежи не стесняйся.