Вовка-центровой

– Слушай Вовка, я совсем забыл, – сказал Мишка поникшим голосом, когда достал половинку черной буханки, – ведь надо было зайти в магазин, хлеб получить по карточке.

Да еще сегодня должны были масло подсолнечное давать. Ну, все, батя выпишет сегодня ремня нам по жопе.

– Мишка, так пошли сейчас, возьмем все, что нужно, – сказал Вовка.

– Не ты точно Вовка, совсем ни хрена не помнишь, сейчас магазин поселковый закрыт до четырех часов. А в других нам ничего не дадут. А там очередь, уже с обеда стоит.

Мы, конечно, встанем, но сегодня может и не хватить ничего. А если хватит, то мы уже в темноте пойдем, отберут у нас все, да еще и пиздюлей отвесят. Нашего батю, в поселке боятся, но ему некогда по улицам ходить искать концы, он лучше нам навешает, чтобы драться могли. Ты помнишь, как нас на прошлой неделе отоварили? Да ни помнишь ты, ни хрена, – сказал в полном уныние Мишка, – ты сам сидел и ныл, когда тебе Граф в глаз дал.

– А это еще кто такой? – спросил удивленный Вовка, – что еще за графья тут живут?

– Да не графья, а Граф, шестерка Софрона.

Ты когда сказал бате, что тебя Граф побил, так он тебе еще добавил, сказал, что, если не можешь сдачи дать, не жалуйся, вдвойне огребешь.

Вовка задумался.

– Да у Павла Александровича воспитание было то, что надо. Ну, что же пора менять приоритеты.

– Миха, давай, бери карточки и сумку, мы идем в магазин, – скомандовал он. Брат окинул Вовку сомневающимся взглядом, но все же полез в комод и вытащил из верхнего ящика два желтоватых листка карточек, из которых сегодня продавцы вырежут два прямоугольничка, по которым им придется получить хлеб и масло.

Когда они подошли к магазину, очередь из бабок и дедок выходила из магазина метров на двадцать. Сначала Вовка слегка сдрейфил, в его детстве он такие очереди видел только в 1964 году, когда в Союзе был неурожай. Но потом, когда он заметил, что никто не лезет вперед и сзади к магазину никто не подходит, то решил, что и сегодня они получат все.

что нужно. В очереди их знали многие, и те, кто знал, знали и о молнии, и вскоре его уже задолбали вопросами о самочувствии. Время в очереди шло медленно, но все же, она двигалась. К шести вечера они попали в магазин.

– Хорошо, я мамке записку написал, а, то побежала бы искать, – сказал Мишка, – она уже домой скоро придет.

Когда с хлебом и маслом, налитым в бутылку из-под ленд-лизовского американского виски, они вышли на улицу, уже смеркалось.