Повелитель деревьев

Для одного неполного дня сервировка была вполне достаточной, чтобы я наелся по горло. Я боялся переборщить и пропустить тот момент, когда фортуна может повернуться ко мне спиной. Мой гнев становился опасным для меня самого. А я не мог позволить себе потерять хладнокровие.

Моя внезапно нахлынувшая усталость была, честно говоря; для меня ощущением достаточно необычным. Те, кто прочел романы моего «биографа» или девятый том моих личных «Записок», знают, что я наделен колоссальной жизненной силой.

Можно было бы сказать – животной силой. Но я лишь совсем недавно прошел через одно испытание, скажем так, довольно обескураживающее, вследствие которого моя жена, Док Калибан, его кузина Пат или Триш Вайлд и я сам были вынуждены почти два месяца прятаться, чтобы избежать мести Девяти.

В течение последней недели я почти не спал и больше всего на свете хотел сейчас добраться до леса моего детства, чтобы увидеть, как снижается надо мной густой полог его листвы, чтобы насладиться его тишиной и заснуть, объятый его мягкой материнской теплотой и покоем.

Присев в зарослях, я пытался унять внутреннюю дрожь, внезапно охватившую все мое тело. Я кусал себе губы и с силой сжимал винтовку, будто пытаясь расщепить, расплющитъ приклад руками. Я знал, что случится, если я сейчас уступлю самому себе: я выскочу из засады, поливая врага очередями из своей винтовки, а затем забросаю гранатами.

Когда кончатся все мои боеприпасы, придет очередь кинжала, зубов, ногтей, локтей и кулаков, вплоть до того момента, пока никого не останется в живых или пока не померкнет сознание от оглушающего удара прикладом по голове.

Живые яркие картины возможного ближайшего будущего одна за другой вспыхивали перед моим внутренним взором. Но я преодолел это, мысленно посмеявшись над своей слабостью, и дрожь исчезла. Чтобы выскользнуть из сжимающегося кольца облавы, я должен был или вернуться на север, в мангровые заросли, или пробиваться дальше на юг, в джунгли, которые ждали меня.

С вершины плато вниз уже спускались люди в сопровождении по меньшей мере шести собак. Они продвигались медленно из-за крутизны склона, но упрямо и настойчиво. Наверху, у самого края обрыва, торчали оставленные ими часовые. За моей спиной приближалась вторая цепь людей, оставшихся в низине. Вертолет отвалил к югу и шум его моторов больше не заглушал отчетливого лая своры, идущей по следу.