Повесть о двух городах

В приотворившуюся дверь конторы высунулась голова одного из банковских курьеров и раздался окрик:

– Посыльный, сюда!

– Ура, папаша! Сегодня с раннего утра клюнуло!

Проводив таким напутствием своего родителя, юный Джерри уселся на его место на табурет и принялся с интересом разглядывать изжеванную отцом соломинку, размышляя вслух.

– Вся-то в ржавчине! Все пальцы у него всегда в ржавчине, – бормотал Джерри-младший. – И откуда это к папаше пристает ржавчина? Здесь кругом и в помине нет ржавого железа!

Глава II

Зрелище

– Вы, конечно, хорошо знаете Олд-Бейли? – обратился к рассыльному Джерри один из самых древних клерков.

– Д-да, сэр, – несколько замявшись, отвечал Джерри, – Бейли я знаю.

– Так, так. И мистера Лорри вы знаете.

– Мистера Лорри, сэр, я знаю много лучше, нежели Бейли. Много лучше, нежели мне, как честному ремесленнику, желательно знать Бейли, – поспешил добавить Джерри не совсем уверенным тоном свидетеля, дающего показания в этом самом Бейли.

– Отлично. Разыщите там вход, через который пропускают свидетелей, и отдайте сторожу вот эту записку к мистеру Лорри. Он вас пропустит.

– Как, в суд, сэр?

– Да, в суд.

Глаза мистера Кранчера как будто еще больше пододвинулись один к другому, словно спрашивая друг у друга: «Что, брат, ты на это скажешь?»

Он дал им посовещаться и, помолчав, спросил:

– А мне, что же, значит, дожидаться в суде?

– Сейчас объясню. Сторож передаст записку мистеру Лорри, а вы как-нибудь постарайтесь привлечь внимание мистера Лорри, – ну, подайте ему как-нибудь знак рукой, чтобы он знал, где вас найти.

– И это все, сэр?

– Все. Ему нужен посыльный, и чтобы был под рукой. Из этой записки он узнает, что вы там.

Пока старичок медленно складывал записку и надписывал ее, мистер Кранчер молча наблюдал за ним, и только когда тот уже взялся за песочницу, спросил:

– А сегодня в суде что разбирают, дело о подлоге?

– Измена.

– К четвертованию присудят, – сказал Джерри. – Лютая казнь!

– Таков закон, – промолвил старичок, вскидывая на него с изумлением свои очки, – таков закон.

– Жестокий это закон – человека на куски растерзать. Убить и то жестоко. А уж растерзать на куски – страсть какая жестокость, сэр.

– Никакая не жестокость, – возразил старичок. – О законе надлежит говорить с уважением.